Читаем Автокатастрофа полностью

В то же время мне казалось, что Воан отбирал в своем сознании определенные половые акты и позы для использования в будущем, для некоего суперполового акта в автомобиле. Выведенное им тождество между половым актом и эстетикой автострады имело какое-то отношение к его одержимости Элизабет Тейлор. Представлял ли он себе половой акт с ней, заканчивающийся смертью в какой-нибудь сложной автокатастрофе? С утра и до обеда он следовал за ней от отеля киностудии. Я ему не говорил, что переговоры по поводу съемок актрисы в нашем реклам-ном ролике провалились. Когда мы ждали ее появления, руки Воана двигались по небольшим неровностям узора заднего сиденья, словно его тело этими быстрыми движениями бессознательно отрабатывало сотни соитий с ней. Я понимал, что он пытался собрать в расчлененную форму элементы концептуального полового акта с участием актрисы и ее маршрута со студии в Шефертоне. Его неловкие движения, гротескность, с которой он свешивал через окно руку, словно собирался ее раскрутить и швырнуть, окровавленную, под колеса следующей за нами машины, отверстие его рта, когда он обхватывал губами сосок, – все это казалось репетицией ужасающей драмы, разворачивающейся в его мозгу, полового акта, который станет оргазмом его смертельного столкновения.

В эти последние недели Воан был обречен на соприкосновение его сексуальности с доселе неизвестными маршрутами, нанося собственной спермой коридоры своей трагедии на карту будущего. Мы постепенно приближались к открытой конфронтации с полицией. Однажды вечером, в час пик Воан сказал, чтобы я не ехал на зеленый свет, намеренно блокируя ряд машин позади нас. Мигая фарами, к нам подъехала патрульная машина, и полицейский подумал, взглянув на изломанную позу Воана, что мы побывали в крупной аварии. Прикрывая лицо несовершеннолетней кассирши из супермаркета, Воан улегся в позе покалеченного посла, которого на наших глазах вынимали из лимузина. В последний момент, когда полицейский вышел из машины, я, игнорируя протест Воана, рванул вперед.

Устав от «линкольна», Воан стал уводить другие машины с автостоянок аэропорта, используя набор отмычек, которые ему дала Вера Сигрейв. Мы открывали и закрывали двери этих, надолго припаркованных повозок, чьи владельцы были в Париже, Штутгарте или Амстердаме. К вечеру, когда у нас отпадала в них надобность, мы возвращали их на парковочные места. К этому времени я уже не был в состоянии собраться с мыслями и оставить Воана. Одержимый его сильным телом, как сам он телами автомобилей, я оказался заложником системы манящего насилия и возбуждения, состоящей из автострады и пробок, украденных нами машин и хлещущей через край сексуальности Воана.

В эти последние дни, проведенные с Воаном, я увидел, что женщины, которых он каждый вечер сажал в машину, стали все больше и больше напоминать и цветом волос, и фигурой киноактрису. Темноволосая] школьница была похожа на молодую Элизабет Тейлор, а остальные женщины последовательно представляли ее все более поздние образы.

Воан, Габриэль и я посетили автомобильное шоу в выставочном центре «Ерлз корт». Спокойный и галантный Воан вел Габриэль сквозь толпу, неся свое покрытое шрамами лицо так, словно эти раны – ответная реакция на покалеченные ноги девушки. Габриэль переваливалась среди сотен выставленных на подиумах машин, поблескивающих хромированными и лакированными телами, словно парадные доспехи архангельского воинства. Габриэль ковыляла по залу и, казалось, получала колоссальное удовольствие от этих новехоньких повозок, проводя израненной рукой по их лакированным поверхностям, прикасаясь к ним своим покалеченным бедром, как уродливый котенок. Возле «мерседеса» она спровоцировала молодого человека – демонстратора выставки – на то, чтобы он пригласил ее осмотреть белый спортивный автомобиль, смакуя его смущение, когда он помогал ей поставить скованные протезами ноги в салон. Глядя на это, Воан восхищенно присвистнул.

Мы двигались среди витрин и вращающихся автомобилей. Габриэль переваливалась с носка на пятку между работниками машинной индустрии и девушками, обслуживающими выставку. Я не отрывал взгляда от скоб на ее ногах, от деформированных бедер и колен, от раскачивающегося левого плеча – от этих частей ее тела, которые, казалось, манили новехонькие машины на вращающихся подиумах, приглашая их войти в конфронтацию с ее ранами. Когда она забралась в маленький японский седан, ее вкрадчивые глаза увидели мое израненное тело в свете того же очарова-ния, которым были наделены эти совершен-ной формы машины. Воан сопровождал ее, помогая подняться на подмостки, забраться в странные гондолы экспериментальных авто, в кабины концептуальных автомобилей, в дартные лимузины, на задние сиденья рых она усаживалась как неприветливая ко-ролева этой гиперактивной технократии.

– Баллард, прогуляйся с Габриэль, – подзадоривал меня Воан. – Возьми ее за руку. Ты ей не безразличен.