Читаем Австриец полностью

— Так что вам нужно? — повторил австрийский канцлер, скрещивая руки на груди.

— Мне нужно, чтобы вы подписали эту бумагу. — Я сунул руку внутрь кителя и вынул сложенный вдвое лист, который я протянул ему.

Доллфусс внимательно его прочитал, усмехнулся и попытался вернуть его мне. На этот раз я сложил руки на груди, отказываясь брать лист назад.

— Я ничего подписывать не стану, — высокомерно заявил Доллфусс и положил бумагу на кофейный столик рядом с диваном, на котором сидел. — Отставка? Вы что, из ума выжили? Да я бы не передал власть вам и вашей партии, даже если бы моя жизнь от этого зависела.

— Но, позвольте заметить, так оно и есть, — ответил я угрожающе тихим голосом, неспешно расстегнул кобуру, вынул пистолет и направил дуло ему в грудь. Хоть я и был одним из самых метких стрелков в дни нашей военной подготовки, на живой цели мне практиковаться ни разу не приходилось, но ему об этом знать было совсем не обязательно.

Канцлер посмотрел на пистолет, затем снова на меня и фыркнул.

— Вы угрожаете мне? Как оригинально. Хотя, должен признать, я ничего иного и не ждал от представителя партии, состоящей исключительно из самых отъявленных бандитов, который мир когда-либо видел.

— Вы только посмотрите, чья корова начала мычать! А вы не потрудитесь просветить меня на предмет того, как наша национал-социалистическая партия отличается от того, как вы тут у себя дела обделываете, вместе с вашим дружком Дуче? — Я выгнул бровь в саркастической издевке. — Разве вы не объявили себя царем и богом для народа Австрии всего год назад, когда вы запретили всю возможную оппозицию, как только загребли всю власть в свои руки?

Доллфусс продолжал упорно молчать, либо потому, что ему было нечего мне возразить, либо потому, что он решил не снисходить до споров с каким-то «нацистским бандитом». Как бы то ни было, его высокомерие и отказ сотрудничать начали потихоньку действовать мне на нервы. Не опуская пистолет, я подобрал документ со стола, положил его канцлеру на колени и сунул ручку ему в руку.

— Подписывайте, — потребовал я, почти упираясь стволом ему в лоб.

— И не думайте даже. — Он выронил ручку, и кисти его теперь лежали неподвижно поверх бумаги. — Я ничего подписывать не стану.

— Ещё как станете. — Я снял оружие с предохранителя и поднял его подбородок дулом пистолета, заставляя канцлера посмотреть мне в глаза. — Вы сейчас же это подпишите, или я прострелю вашу маленькую жалкую шейку!

— Моя смерть ничего не изменит.

— Изменит, для вас. Вы будете мертвы. — Меня жутко раздражало то, как этот крохотный диктатор, ослеплённый собственной самоуверенностью, отказывался верить в то, что я мог его застрелить. Да я и не собирался поначалу этого делать, только вот сейчас приходилось признать, что ситуация быстро выходила из-под контроля.

— Вы меня не убьёте, — криво усмехнулся Доллфусс. — Если бы вы могли, вы бы давно уже это сделали. Но все, на что вы, знаменитые СС, годитесь, так это одеваться в ваши красивые униформы, задирать ноги на плацу и целовать своих лидеров в зад. Только вот когда дело доходит до серьёзных вещей, вы ни на что без ваших лидеров не способны, и я прекрасно вижу это сейчас на вашем жалком примере, штурмхауптфюрер Кальтенбруннер. Если бы вы были настоящим солдатом, вы бы уже спустили курок. Только вот вы не солдат, как бы вы не пытались убедить себя в обратном. Вы не солдат, вы не лидер, вы — ничтожество. Видите? Я говорю вам это прямо в лицо, в присутствии ваших подчинённых, а вы даже сделать ничего не мож…

Он подавился последним словом, схватившись за горло и глядя на меня в удивлении. Я и сам не понял, как так вышло, что я спустил курок и прострелил ему шею, как и обещал.

— Эрнст! — воскликнул Бруно за моей спиной, пока я стоял неподвижно, не в силах отвести глаз от истекающего кровью человека. — Ты в него выстрелил!

— Да…

Я проглотил внезапно появившийся в пересохшем горле комок, осмотрел пистолет, что держал в руках, пока мой разум тщетно пытался понять, как это оружие вообще выстрелило, как мой палец надавил на курок, и как я был причиной тому, что австрийский канцлер лежал теперь на софе, истекая кровью, но тем не менее живой.

— Что предлагаешь делать? — осторожно спросил Бруно, глядя на нашу окровавленную жертву, и затем на меня.

— Прошу вас, позовите доктора, — сумел прошептать Доллфусс, держась обеими руками за горло, чтобы остановить кровь.

То, что он был все ещё жив, было само по себе чудом, подумал я с огромным облегчением, вот только что мне теперь было делать, пока мои люди стояли вокруг меня и выжидательно смотрели. Я сжал челюсть и переступил с ноги на ногу. «Ну и что теперь? К черту весь этот переворот? Приказать отвезти его в госпиталь и спасти его жизнь? А потом что? Ну поправится он, а затем первым делом прикажет нас всех перевешать? А что до моих товарищей, если я дам сейчас такой приказ? Получается, что Доллфусс был прав, и я и в самом деле никакой не солдат и не лидер для них? И что скажет рейхсфюрер, когда узнает об этом? А Дитрих? Господи, и что фюрер скажет, наконец?»