Читаем Аврора полностью

— Это я углядела, как надо, — хвасталась Ефейка, размазывая по лицу шоколад от конфет, — Чем сдуру бежать, всегда глянуть лучше, чё другие делают.

— Ну и пошли мы значит как все, — продолжал Антоха, — Город еле узнаем: мостовые каменные стали. Там, где мощеные были, тоже переделано все, даже грязь другая. На рынке давай старших смотреть, у нас-то без спросу не поворуешь. Пока глазели, мамзель заплыла вся на золоте, ну и давай мы ее ридикюль делать, там и сцапали…

— Дальше понятно, — включился в разговор Петр, — Как вас в спецшколе приняли?

— В приюте? — глянул недетским взглядом паренек, — Приют што, мы привычные.

И мальчишка рассказал свою немудреную жизнь от смерти матери до дядьки Хитрована.

— Нас когда отчим в сироты определил, мне прописку на второй день выдали, а Ефейка маленькая совсем была, так Ярень сказал, мол, пускай подрастет сначала лет до десяти, потом в дело пускать будем.

Прописка оказалась элементарным избиением, а Ефейке старший определил роль малолетней проститутки, когда та подрастет.

— Ждать не стали, — сверкал глазами мальчишка, — Сбежали, как подвернулось. Попрошайничать на рынке давай, а там без старших тоже шагу не ступишь. Разбираться на хазу потащили, а там уже Ярень нас ждет: «Мои, — говорит, — голуби…» Я ножик достал. Сунулся он — только руку и смог порезать, а до живота не дотянулся. Ефейка тоже на Ярня бросилась. Ну, тут дядька Хитрован за нас и вступился, мол, не про вас эти голуби, наша масть у птичек энтих — воровская. Так мы к нему и попали.

— А сколько уже воруете? — улыбался Петр.

— Второй год. Хабар Хитровану. Он нам комнату, заступничество и долю. Ефейка, как вырастет, замуж пойдет, а моя судьба таперича одна — с ворами.

— Послушайте, ребята, — наклонилась через стол Ирэн, — А если мы вас в школу определим?

— В приют? — глянул на нее паренек, — Так ничего ж не поменялось, к нам, как заехали на первый же день, гости из местных пожаловали.

— Там же режим! — ахнула Ирэн, а Петр лишь криво усмехнулся.

— Режим? Прав Антоха — ничего не поменялось, и чем закончилось? — повернулся он к пареньку.

— На говорильне разошлись, я предложил сначала на ножиках драться, а тамока навыков ни у кого по-моему нету, а кулачками махать я не согласился — несерьезно это. Потом старший чаю присылал, конфет, ну и поучился немного…

— В смысле? — удивился оперативник.

— Да показал я ему кое-что из Хитровановской науки — ну, что с ножичком можа делать.

Петр с Ирэн переглянулись.

«Да уж, — поняла взгляд мужчины девушка, — Сознание сформировано, и, пожалуй, переделывать ребят сложно».

А Антоха тем временем продолжал:

— Старший того приюта, где нас сейчас держат, и сам сирота. Много чё интересное рассказал, вы не думайте, мы же с Ефейкой поняли, что в историю попали, только я никак в толк не возьму, почему в приютах ваших все, как в ранешних? Так же девчонок малолетних нахратят, что заступиться некому. Вы не смотрите, — заметил паренек тревожные взгляд девушки на Ефейку, — Она понимает все, хоть и малая — лучше уж пускай правда, чем обманет по незнанию кто.

— Меня не обманешь, — полусонным голосом подтвердила девчонка, клюя носом, — Со мною бесполезно. До самого венчанья никого не допущу…

* * *

Разговор с детьми странным образом подействовал на Ирэн.

«Ничего не поменялось, — рассуждала девушка на пассажирском сиденье старенького внедорожника Петра, — Ничего! Ни в жизни — ни в отношениях».

Умаявшаяся Ефейка сопела, пуская пузыри, уцепившись за палец девушки.

Антоха смотрел в окошко, с интересом разглядывая город.

«Дядь Петь, — неожиданно проговорил он, — Как нам обратно-то попасть? Чужие мы совсем здеся …»

— Обратно, — опешил оперативник, — Пока не знаю, да и надо ли? Кто вас там ждет и что? В девятьсот четвертом Русско-Японская война начнется, потом первая мировая, революция, гражданская, отечественная. Ты с какого года?

— С девяностого, — вздохнул паренек, — Все одно, домой хотца. Тяжело здесь, да еще в приюте…

После как сдали детей, на обратной дороге обсуждали, что делать дальше. Брату с сестренкой оставалось пробыть в спецшколе еще две недели, глядишь, за это время что-то произойдет.

— Ждем, — подытожил Петр, — Ждем и смотрим.

Ирэн пыталась правда предложить пошарить в «Авроре» самим, но оперативник отмел такие мысли сразу.

— Не хватало еще туда свалиться, — сердился он, — Нам на той стороне не выжить, сама видела, какие детишки ухватистые, а что про взрослых говорить? Куда нам до них со своей горячей-холодной, телефонами и компьютерами — сразу голяком себя почувствуешь.

Ирэн понимала — Петр прав и: «Заткнись, скотина!» привычно фыркнула только про себя.

Неожиданно ей вспомнилась презентация «Авроры».

— Возвращая магазину исконное имя, — открывал торжество собственник Игорь, — Мы проводим параллели между эпохами и пробуем хоть немного прикоснуться к тому светлому времени, когда слово купца было полновесным, — За спиной хозяина висела на полстены увеличенная фотография дореволюционного магазина.