Читаем Аврора полностью

— Не удивляйтесь, голубчик, — повернулся в кресле Зубатов, — Когда-то и вам придется постигать премудрости невидимого мира. Вы думаете, почему я Вас из жандармского перевел? — и, выдержав паузу, сам же ответил, — Преданы, честны и верующий. Читаете много. Значит, чудеса Господни вам в новинку не будут. Атеистов нам кроме как на должностях дворника или приказчика не надь. Агентура же она разная Mon ami.

— Все равно не понимаю, — рванул воротник френча Петр Афанасьевич.

— Я тоже, — по-товарищески и с изрядной долей юмора в голосе успокоил его Зубатов, — Нам теперь главное письмо соорудить по форме и с учетом информации от Ироиды Семеновны, — Мигнул он девушке. — Как вы смотрите, сударыня, если мы завтра вам документы справим честь по чести на основании вашей бумаженции, а то подзатянули вы с легализацией-то. Дел много. На бал завтра собираться. Переодеться. И как у вас с французским?

— Только немецкий и слабо, — призналась девушка.

— Что так? — удивился Сергей Васильевич, — Неужели в вашей губернии с образованием настолькот тяжело?

Особое ударение на слове «губернии» ясно дало понять, как играть в присутствии офицера-секретаря, а тот уже оправился от первого изумления и тащил к себе конторку, бумагу и ручку с чернильницей.

— Обязательную часть сам пиши, — с чувствоми хлебнул чаю Зубатов, — Мне сейчас заход словесный в распоряжении нужен, чтобы ни о какой Пасхе в Кишиневе больше не задумывались.

Молодой человек заскрипел на конторке пером.

Приятное тепло разливалось по всему телу Ирэн.

Бодрость удачного окончания дня отступала и менялась местами с нечеловеческой усталостью.

За окном шумел город. Цокот копыт, топот бегущих, тарахтенье экипажей становилось для девушки привычным.

«Кое-что поменялось, — понимала она, — Хотя откуда я знаю. Может, и в наше время есть такие увлеченные милиционеры. Вон Сергей Васильевич ясно говорил про интриги. Про то, что большинство чиновников и служащих просто зажралось. О тупости завтрашних гостей на балу… — глаза закрывались, — Его превосходительство генерал-губернатор, — выплыла фраза из недавнего сна, — Доманерничалась», — выговорила себе Ирэн, засыпая.

* * *

Утро девушка привычно встретила с серым светом за окном и разноречивым пока слабым шумом города.

Оглядевшись, вспомнила, что Зубатов заставил ее все-таки перейти вчера в небольшой кабинет с кроватью.

— Ложитесь, как привыкли, Ирочка, — шепнул он напоследок, — а нам работать, — Если понадобится по женской части… — что прозвучало дальше, память выдавать отказывалась.

Сильно хотелось в туалет.

«Интересно, — задумалась девушка, лихорадочно одеваясь, — как у них тут устроено? Но ведь говорил же он что-то», — психовала она.

Выходить из комнаты было страшновато, и неожиданно Ирэн уловила знакомый тоненький запах.

«Помойное ведро! — вспомнила она Ефейкину науку и ситцевую занавеску за печкой у Хитрована, — Если так — спасена!»

Действительно, за неприметной дверцей, до боли напоминающей кладовку «Авроры», стояло пустое ведро, выдающее характерный аромат.

Жизнь налаживалась.

Кувшин с водой оказался возле кровати.

Девушка попила, и ей снова захотелось прилечь.

«Пускай сами будят, — решила она, забираясь обратно под одеяло, — Пасха же как-никак…»

Однако заснуть еще раз не вышло.

Дверь приоткрылась.

— Ирочка, просыпайтесь, — позвал тихий голос, — пора. Еще за платьем ехать.

«Прием, — вспомнила Ирэн, — Шопинг! Интересно, на какие деньги? Неужели на собственные оденет?»

Сильно хотелось, чтобы Сергей Васильевич проявил бы хоть какие знаки внимания, а то столько времени уже прошло, а от него лишь дружеское участие да вопросы по делу.

«Даже не поинтересовался, замужем ли я», — сердилась Ирэн, надевая непокорное платье. Однако девушка понимала, что в любом случае они с Зубатовым не перешагнут той заветной планки, после которой начинают падать барьеры и многое становится безразличным. Не виделось ей в Сергее Васильевиче никаких желаний, кроме страстной увлеченности работой.

«А сыск меня так не возбуждает», — грустно констатировала она, понимая: скорее всего они с Зубатовым останутся друзьями.

— Христос Воскресе, Ирочка, — поднялся тот навстречу из кресла, стоило ей появиться в комнате.

— Воистину Воскресе, — в тон ему ответила та и, улавливая нерешительность мужчины, троекратно его поцеловала.

Он придержал ее после за руки и заглянул в глаза.

— Все хорошо?

— Да, — прислушивалась к себе Ирэн, понимая еще раз: всего лишь друзья.