Однажды в один из теплых весенних дней, рота пришла в общагу из столовки. Первые шеренги, во главе со старшиной уже стояли у подъезда, задние еще плелись, болтая и придумывая как бы увильнуть от очередной хоз.работы или уборки территории. В конце концов, все собрались, и наступила тишина. Старшина уже открыл было рот, собираясь начать деление на счастливчиков и неудачников, как вдруг из безмятежно голубого неба раздались странные звуки: «Э-э-н-н-джь! Э-э-н-н-джь!!!

Курсанты задрали головы. В открытом настежь окне третьего этажа, на подоконнике на слегка согнутых в коленях ногах стоял дежурный по роте А.А. Руки он вытянул вперед, и, целясь в степь из своего пластмассового пистолета, расстреливал осаждавших училище врагов.

– Леха! – весело снизу позвал старшина роты, – Ты давай, как всех перебьешь, слезай с подоконника и готовь роту к уборке!

Только тут, увлеченно игравший дежурный, увидел внизу сто смеющихся зрителей. Леха крикнул «Есть!» и быстро переключился на новый вид деятельности.

ТАПОЧКОМ ПО МОРДЕ.

 Курсант по кличке Прошка был вор и, вероятнее всего, патологический вор – клептоман. Настоящее его имя не запомнилось, а называть его любым другим нормальным человеческим именем не хочется. Клептомания не выявляется при прохождении летной медкомиссии. Да и человек он был с виду вполне обычный. Приехавший из таджикского Ленинабада простой русский крестьянин.

Впервые его странная болезнь заявила о себе в самом начале училищной жизни. Мы жили вчетвером в одной маленькой комнате, двое парней из Красноярска, Прошка и я. По трехлетней корабельной привычке я перед сном умывался, мыл ноги и стирал носки. За неимением специального помещения, сушить носки вывешивал на никелированную дужку кровати. Носки за ночь, как правило, не высыхали и я надевал другую пару, а эти оставались висеть до следующего утра.

Однажды носков на месте не оказалось. Я счел это происками военных и вечером повесил сушиться носки в укромное место на нижнюю перекладину спинки. Носки пропали и там. У меня были в запасе еще три пары, и я не сильно расстроился, но задумался, куда бы спрятать вечером стираные носки так, чтобы неведомый блюститель порядка не догадался, где они висят. Повесил в углу, у самой стенки.

Благополучно прошла неделя и снова, на-тебе! Опять пропали стираные носки! Я уже понял, что это не военные и не домовой. Кто-то из своих же, из курсантов тырил мои носки. Понять такое невозможно. Красть чужие ношеные носки? Все равно, что чужой зубной щеткой пользоваться! Я уже собрался было купить несколько пар новых носков и пометить их как-нибудь, как совершенно случайно увидел мои старые носки аккуратно сложенными на соседней полочке шифоньера. Полочка принадлежала Прошке. Я дождался вора и приступил к допросу. Прошка раскололся в первую же секунду и после моего обещания в следующий раз убить засранца, поклялся, что ничего моего больше не тронет.

Через месяц роту переформировали и нас, слава Богу, расселили. Я оказался просто в замечательной компании отличных парней из Ульяновска, Туры и Одессы, а Прошка попал в… Впрочем он просто попал. На мое место к ним поселили здоровенного бескомпромиссного парня, похожего внешне и поведением на Хлудова из фильма «Бег». К сожалению, Прошка не удержался и стырил что-то у Хлудова, за что был бит сразу и без моих ссылок на следующий раз.

Прошка затаился, но Хлудов уже понял, кто перед ним и взял над Прошкой шефство.

Почти еженощно Хлудов, просыпаясь в туалет, на обратном пути влажной после туалета резиновой подошвой тапочка, бил по морде спящего Прошку и, с чувством выполненного долга, ложился спать дальше. Прошка потерял сон. Он вскакивал с постели, когда слышал шаги возвращавшегося Хлудова и не ложился до тех пор, пока его мучитель не засыпал.

К сожалению воспитание не помогло. Прошка был застигнут за любимым делом еще несколько раз. Был бит, но закончил училище и благополучно отбыл в родной Ленинабад.

УНИКАЛЬНЫЙ ИКБОЛ.

 Улыбчивый, по-негритянски кучерявый узбек Икбол приехал в училище из киргизского города Ош. С необычным для рядовых курсантов рвением взялся за учебу. Дело у него пошло легко и быстро. И это, несмотря на бесконечные дергания то в наряды, то на работы. Икбол не корпел над учебниками, он как-то своеобразно быстро их прочитывал и потом, лежа на кровати, подолгу размышлял вслух, стараясь понять смысл информации, которую только что прочитал.

Первый раз Икбол обратил на себя внимание, когда ходил по общаге, заглядывал в комнаты и просил показать ему пачки стирального порошка. Недоумевая, что он хочет увидеть нового на коробке «Лотоса», ему показывали все имеющиеся запасы. Икбол смотрел на дно пачки и со вздохом возвращал ее удивленным владельцам.

– Что ты там высматриваешь? – интересовались курсанты.

– Кто-то в бане мой порошок забрал. Хочу найти.

– Ты его что, пометил?

– Нет, просто номер запомнил.

– Специально номер запоминал? – удивлялись курсанты, глядя на десятизначный номер

– Я только раз посмотрел и запомнил.

– Ты даешь!