Читаем Авиталь и ее отец полностью

— Халис, подай бадью и кружку — гости пить хотят. Должно быть, еще и проголодались в дороге. Заодно погляди-ка, дружок, не осталось ли чего от вчерашнего ужина. Жаль, что овес весь вышел, и нечем ослов покормить!

— Не беспокойся, Ифтах, мы со своими припасами!

— Это хорошо. Да вот беда, усадить мне вас некуда, дорогие гости, — плотник унес лавки поправлять.

— Ноги молодые, а чин такой, что еще можно постоять, — сказал бойкий.

— Не беда, постоим, — добавил другой.

— Отлично! Говорите, с чем пришли. Важные вещи я привык слушать стоя! — ободрил гостей Ифтах.

— Ты сказал, Ифтах, мол, гость в доме — Бог в доме, — заметил бойкий, — вот мы и хотим говорить с тобой на Божью тему.

— Говорить со мной о Боге? А достоин ли я, способен ли?

— Ты шутишь, Ифтах?

— Ничуть! Братья мои постановили, что я невежествен, слова Божьего не постиг. Заявили мне это со всей своею прямотой. Да и первосвященник их мнения не оспорил. А вы-то, молодые люди, мудрецы длиннобородые, вы ведь верные ученики вашего наставника. Не иначе, так же, как и он, думаете!

— Побойся Бога, славный Ифтах! Мы отродясь так не думали, и первосвященник нас этому не учил. Иначе, разве послал бы он нас с просьбой и предложением к тебе, человеку верному заветам Господа и жаждущему их до конца исполнить?

— В чем состоит просьба?

— Как известно миру, завещал Всевышний нам, иудеям, завоевать Землю Обетованную. А тут язычники Аммона замыслили напасть на Гилад. Последнее отнять хотят, овцу бедности, так сказать.

— Гилад — это не последнее наше, не овца бедности. Моя братва несколько городов покорила в Земле Обетованной! Выходит, есть у иудеев кое-что и кроме Гилада. А заодно признайте, что следую я заветам Господа!

— Верно говоришь, Ифтах. Вот только некому войско собрать, и воевать с Наасом некому. Вся наша надежда на тебя — возглавь армию, защити Гилад, разгроми Аммон, завоюй землю языческую. Вот наша просьба!

— Ясно. Тут, вижу я, не одна просьба, а несколько. А предложение каково?

— А предложение вот какое. После победы вернешься в Гилад и, если исполнишь известное тебе условие первосвященника, то станешь судьей над народом — как и обещал тебе прежде наш учитель.

— Замечательно! А теперь послушайте мое предложение — может, понравится. Недавно готовился воевать со мною царь страны Вашан. Но я завел с ним политический разговор, привел доводы против войны и помог ему понять нашу общую выгоду. И, представьте, мы заключили мир и теперь не угрожаем друг другу. А не попробовать ли Гиладу помириться с Аммоном?

— Твое предложение о мире, Ифтах, звучит оригинально. Боимся, однако, что оно не в ладу с заветами Бога. Тем не менее, наша обязанность доложить обо всем первосвященнику, — сказал за всех один из длиннобородых.

— Надеюсь, я ответил на вашу просьбу и предложение. Я готов продолжить диалог — с первосвященником. Сообщите ему и это тоже.

— Непременно.

— Я слышу, возвращаются из леса Сара и Авиталь. Должно быть, набрали ягод полные лукошки. Распоряжусь подоить козу. Мне время ужинать, а вам, дорогие гости, пора трогаться в обратный путь. Счастливой дороги.

“Дикарь, грубиян и невежда этот Ифтах! Посмеялся над нами и унизил нас!” — с досадой произнес бойкий, понукая и стараясь переупрямить голодного ослика.

“Славно я принял этот сброд тонкошеих гостей! — довольный собою проговорил Ифтах, — ученые тупицы, не чуют под собою страны. Пусть-ка пришлют мне первосвященника!”

4

С тяжелым сердцем выслушал первосвященник донесение своих нерадивых посланников. Ифтах не захотел говорить серьезно с длиннобородыми. Тем не менее наставник усмотрел пользу в том, что запустил пробный камень. “Теперь-то я знаю, сколь велика наглость нашего великого уроженца, — говорил себе первосвященник, — и еще я убедился в способностях Ифтаха к дипломатии. Вона как — аж с царем Вашана мир заключил!”

“Славный наш воитель не закончил торг, ибо меня призвал, — продолжал первосвященник скрупулезно разбирать по ниточкам доклад делегатов, — стало быть, он готов защищать Гилад и завоевывать Аммон. Небескорыстно, разумеется. Говорить он желает именно со мной, с посланником Бога на земле. Значит, теплится в тщеславной душе огонек иудейства и верности Господу!”

Помолившись Всевышнему, первосвященник отправился в дорогу. Шестнадцать мускулистых мужчин — четыре сменных четверки — несли по очереди паланкин, внутри коего восседал важный посланец Гилада. Свободные от вахты носильщики обмахивали старца веером, отгоняли назойливых насекомых, утирали пот с высокого морщинистого лба, подавали лимонную воду.

Наконец, трудный подъем в горы был благополучно завершен. Духовный предводитель Гилада прибыл на переговоры с лучшим сыном своего народа.

— Я вижу паланкин, — воскликнул Ифтах, — это первосвященник пожаловал ко мне. Халис, немедленно неси сюда корыто с водой!

— Мир тебе, славный Ифтах! — промолвил неторопливо вошедший в шатер первосвященник.

— Мир тебе, любимый мною и народом! — поспешил ответить хозяин. Сара, Авиталь, омойте ноги дорогому гостю!

— Со мной шестнадцать молодцов. Устали, проголодались и пить хотят, — намекнул старец.