Читаем Авиационные террористы полностью

Многочасовой полет бойцы «Осы» использовали, чтобы подогнать снаряжение, почистить и зарядить оружие, а главное, поболтать о том о сем, потому что такая возможность пообщаться в тесном кругу выпадала редко. Настоящая дружба состоит не в том, чтобы не расставаться друг с другом и постоянно торчать вместе, есть в том необходимость или нет. Дружба – это готовность помочь советом, прикрыть грудью, поделиться важным, сказать правду в глаза. А еще и просто радость от неожиданных встреч, которые не планируются заранее.

Группа никогда не собиралась в полном составе, чтобы отпраздновать чей-нибудь день рождения или посидеть за новогодним столом. Очень редко встречались и ее отдельные члены, потому что короткое время отдыха старались посвятить родным и близким. Но сегодня, вылетая в Афганистан, они были искренне рады, что летят все вместе. Тринадцать бойцов спецгруппы. Каждому хотелось выложить какую-нибудь новость, позубоскалить, попросить совета. В длинном салоне транспортного самолета было шумно и оживленно. Казалось, в нем уместились не тринадцать спецназовцев, а целая десантная рота.

Сидели прямо на скамейках, подложив под спины вещмешки или облокачиваясь на них. Некоторые разулись, не желая попусту парить ноги в высоких разношенных ботинках на резиновой виброподошве и с такими прочными шнурками, что они могли бы выдержать вес обладателя. Несмотря на лето, все прихватили свитера или меховые безрукавки, зная, какими холодными бывают ночи в горах. Камуфляжные защитные костюмы когда-то имели одинаковую расцветку, но успели выгореть до разной степени, так что по виду отличались друг от друга. Никто не взялся бы сосчитать количество карманов и карманчиков на одежде бойцов. На тщательно подогнанных ремнях у всех висели десантные ножи в ножнах и гранаты в матерчатых или кожаных подсумках. Внутри находились шнурки, продетые в кольца гранат, автоматически выдергивающие чеку.

Экипировку дополняли разгрузочные жилеты с бесчисленными отделениями, кнопками, ремешками и липучками. Боевые принадлежности, такие как дополнительные гранаты или запасные магазины для автоматов, были распределены на груди и по бокам, тогда как сухпайки и термосы размещались сзади. Компасы, зеркальца для подачи сигналов, зажигалки, фонарики каждый определил туда, где ему было удобней.

Вся эта амуниция и экипировка абсолютно не мешала офицерам, прапорщикам и сержантам. Для них это было не просто привычное, а естественное состояние. И разговоры их были спонтанными и непринужденными, словно они не на боевое задание собрались, а направлялись куда-нибудь на веселый пикник с пивом и шашлыками.

Сержант Соболев, побалагурив о том о сем, неожиданно признался, что встретил девушку своей мечты, но не знает, как к ней подступиться. Цветы дарить – старомодно, в кафе звать – пошло, продолжать таскаться за ней как тень – глупо. Ему посоветовали взять два билета на какой-нибудь спектакль или концерт, потом все же пригласить подругу в кафе, а цветы вручить в самом конце романтического вечера – дома.

– У кого дома? – пожелал уточнить Соболев.

– Ну не у нее же, – сказал Лазарев. – Для этого она тебя пригласить должна, а она, насколько я понял, особа серьезная, так что торопиться с этим не станет. Правильно? Правильно. Значит, остается только вести ее к себе. А цветы заранее купишь и в воду сунешь. Она спросит: «А зачем это я к тебе пойду?» А ты ей: «Сюрприз». И букет – вуаля! Дальше по обстановке.

– Не-а, – помотал головой Соболев. – План хороший, но не для меня. Дома постоянно дед торчит. Редко трезвый, зато всегда в трусах и с сигаретой. Интерьер не украшает.

– Тогда деда на дачу или к родственникам, а девушку сразу к себе, – решили офицеры, посовещавшись. – По укороченной программе. Сюрприз, букет, шампанское. Дальше по обстоятельствам.

Пока Соболев обдумывал предложенный вариант, к обществу за советом обратился старший лейтенант Архипов, рассказал, что супруга на гражданку его выталкивает, применяя политику кнута и пряника.

– Пряники кушай, а кнут отбери и сам пускай в ход, ежели чего, – рассудил Козлов.

– Моя Люся с пониманием.

– А если с пониманием, то чего же ты тут жалуешься? – прищурил один глаз Лазарев.

– Я не жалуюсь, я совета спросил. Только без кнута и плетки, чтобы по-человечески. Да ну вас! Без сопливых разберемся.

Отмахнувшись, он отвернулся и привалился к вибрирующей стенке, делая вид, что просто-таки взял да и провалился в сон. Остальные продолжали балагурить, перекрикивая друг друга и гул двигателей. Раздухарившийся Козлов даже анекдот рассказал, что было для него нетипично: