Она отмахнулась и ускорила шаг. Зонт упал на потрескавшийся асфальт. Людей поблизости не оказалось, и стук каблуков был единственным нарушающим тишину звуком. Масако чувствовала, что Кадзуо растерян и не знает, как ему быть. Она вспомнила, какое обиженное выражение появилось на его лице, когда Яои не ответила на приветствие. Ребенок, настоящий ребенок. Ей вдруг пришло в голову, что его детская потерянность может только осложнить все дело, но когда Масако обернулась, то увидела под козырьком бейсболки те же самые глаза, что видела накануне в красноватом свете луны.

— Оставь меня в покое! — крикнула Масако.

Он быстро прошел вперед и, остановившись перед ней, прижал руки к груди.

— Извините.

Она поняла, что означает жест, но не остановилась и, свернув вправо, пошла по той самой дороге, на которой он и напал на нее ночью. Миямори шел следом, но Масако не чувствовала сейчас ничего, кроме желания как можно скорее забыть случившееся и никогда больше его не видеть.

— Вы придете сегодня? — спросил он.

— Размечтался.

— Но…

Он не договорил, потому что Масако побежала. Впереди показалось здание старой фабрики. На ржавеющих в траве металлических ставнях не осталось никаких вмятин от их тел; путавшаяся под ногами мокрая трава не сохранила следов борьбы. Все выглядело так, словно ничего не случилось. Злость, унижение, ненависть к самой себе, все, что она пережила накануне, накатило снова и заставило Масако остановиться и подождать его. Ярость кипела в ней с такой силой, что она чувствовала себя способной на все, но ни о чем не подозревавший Кадзуо молча подошел и остановился, покорно глядя на нее.

— А теперь слушай и запоминай, — прошипела Масако. — Попробуешь повторить, и я расскажу о тебе полиции… и на фабрике. Тебя выгонят с работы.

— Понимаю, — сказал он и с видимым облегчением кивнул головой.

Только теперь она поняла, что именно этого он боялся больше всего: того, что она кому-то расскажет.

— И не радуйся, я не простила и не забыла.

Масако круто повернулась на каблуках и зашагала прочь, уверенная в том, что на этот раз он уже не последует за ней. Лишь у входа на стоянку она обернулась, но дорога была пуста.

Идиот! Слово уже почти слетело с губ, однако в последний момент Масако остановилась, не вполне уверенная в том, кому его следует адресовать. «Королла» стояла на том же месте, где она ее оставила. Масако попыталась представить, как выглядит то, что находится в багажнике, и ей вдруг показалось невероятно странным, что ничего не изменилось: как обычно, настал рассвет, падает дождь, и все это происходит тогда, когда здесь, в ее машине, лежит совершенно безжизненное тело.

Лишь тут Масако поняла, что все, даже эта свинья, только что вымаливавшая у нее прощение, напоминают ей о нем и что наказать она хотела не столько несчастного паренька Миямори, сколько его, безжизненного Кэндзи, и еще себя — за то, что так глупо влезла в чужие неприятности.

Масако вставила ключ в замок, приоткрыла крышку и увидела через щель серые брюки и несколько дюймов покрытой волосками голени, высовывающейся из-под штанины. Она вспомнила, как Яои дотронулась до ноги в этом самом месте, когда говорила, что он еще не остыл. Кожа была бледная, а волоски казались немного грязными, как растрепавшиеся нитки брошенного на пол коврика.

— Вещь. Всего лишь вещь, — пробормотала Масако, опуская крышку.

Ванная

1

Масако стояла на пороге ванной комнаты, слушая шум дождя за окном. Последним ванной пользовался, наверное, Нобуки; он спустил воду и убрал пластиковую крышку. Стены и выложенный кафелем пол уже высохли, но в комнате все еще стоял чистый запах воды, запах покоя, запах дома. Она едва удержалась от того, чтобы не открыть окно и не впустить сырой воздух с улицы.

Дом был маленький, но требовал многого: убрать, подмести, прополоть сад, проветрить комнаты от запаха сигарет, заплатить по кредитам. И все же, несмотря на все его претензии и притязания, Масако никогда не чувствовала, что это действительно ее дом. Почему? Откуда же взялось ощущение неустроенности и отчужденности, которое больше свойственно квартиранту, чем хозяину?

Выезжая со стоянки с телом Кэндзи, она уже знала, что будет делать, и, вернувшись домой, сразу прошла в ванную и попыталась представить, как положит тело и как выполнит задуманное. В этом было что-то противоестественное, нездоровое, может быть, даже извращенное, но какая-то часть ее воодушевилась, как воодушевляется человек, которому жизнь бросает новый вызов. Пройдясь босиком по кафельному полу, Масако осмотрелась и улеглась на спину. Если Кэндзи примерно одного с ней роста, то положить его на пол в ванной не составит большого труда. Как удачно, что Йосики, заказывая в свое время проект дома, настоял на том, чтобы увеличить эту комнату за счет других.