«Извещаю с победой, хотя с небольшою, однако же и не так малою, потому что еще не кончилась, преследую и бью. Может быть, и весь шести полков авангард под командой генерала Турно и Радзиминского погибнет. Пленных много, за скоростью не успел перечесть и донесть. Есть штаб-офицеры и обер-офицеры. С Меньшиковым донесу.

А на первый раз имею долг и с сим Вашего сиятельства поздравить. Благослови господи более и более побеждать. Вот вентерь много способствовал, оттого и начало пошло».

На пути к Смоленску

В ночь на 12 июля корпус Платова подошел к Днепру. Почти месяц казачьи полки находились в арьергарде отходившей через Могилев к Смоленску 2-й армии, отбивая бесчисленные атаки врага.

Часто они сами нападали, теснили неприятеля, чтобы дать возможность пехоте Багратиона оторваться от преследователей.

Место переправы было определено заранее — у Ворколобово, и полки, соблюдая порядок и очередность, переправились через реку.

Вскоре нарочный доставил Матвею Ивановичу пакет. Это было распоряжение командующего 1-й Западной армии Барклая-де-Толли: «Я собрал войска на сегодняшний день в крепкой позиции у Витебска, где я приму неприятельскую атаку и дам генеральное сражение. В армии моей, однако же, недостает Вашего войска. Я с нетерпением ожидаю соединения оного со мною, от чего единственно зависит ныне совершенное поражение и истребление неприятеля. Я надеюсь, что Вы удовлетворите нетерпению, с коим Вас ожидаю, ибо Вы и войска Ваши никогда, сколько мне известно, не опаздывали случаев к победам и поражению врагов».

Прочитав письмо, Матвей Иванович нервно кашлянул, не скрыл на лице досады. Вот уже какой раз получал он от Барклая подобные распоряжения. И каждый раз излагаемые в форме просьбы предписания оставались им неисполненными. Уход казаков поставил бы армию Багратиона в чрезвычайное положение, и вряд ли тогда пехота смогла бы устоять против превосходящих сил французов.

«Отвечу поутру, — решил он. — Утро вечера мудренее».

Но утром привезли письмо от начальника штаба 1-й армии генерала Ермолова. Тот писал: «Мы третьи сутки противостоим большой неприятельской армии. Сегодня неизбежно главное сражение. Мы в таком положении, что и отступать невозможно без ужаснейшей опасности. Если Вы придете, дела наши не только поправятся, но и примут совершенно выгодный вид. Спешите».

Платов уважал Ермолова за военные способности, решительность, храбрость. Знал, что уж если тот просит, то отнюдь не без основания. Но как уходить, оставив армию Багратиона без надежного прикрытия? Не напрасно же так рвутся к ней превосходящие силы короля Вестфальского Жерома Бонапарта — младшего брата Наполеона!

В неторопливом раздумье Матвей Иванович стал писать ответ на поступившие просьбы, адресуя письмо генералу Ермолову. В нем он пытался объяснить целесообразность своих действий и доказать невозможность прибытия в 1-ю армию. Нет, никак нельзя бросить 2-ю армию, уйдет — и ей без прикрытия будет весьма худо. Не может он сделать того, что от него требуют.

Барклай задержку с прибытием к нему корпуса Платова оценивал совсем по-иному. Изливая желчь на атамана, он писал Александру, что Платов поставлен на слишком высокую степень, не имеет достаточного благородства в характере к было бы величайшим счастьем для войск, если бы нашли возможным под каким-нибудь предлогом удалить его из армии. При этом можно было бы возвести его с графское достоинство, чего он желает более всего на свете.

А казачьи отряды и разъезды меж тем наводнили все пространство, в котором находились французские войска. Они парализовали сообщение между неприятельскими частями, движение обозов, работу тылов, вынуждали противника проявлять чрезмерную осторожность, тормозили его движение. Часто, проявляя необыкновенную отвагу и дерзость, они нападали, нанося врагу ощутимые потери.

Так, полк войскового старшины Сысоева в пяти верстах от Могилева столкнулся с французским кавалерийским полком. Не раздумывая, командир приказал атаковать неприятеля. Казаки сделали это с такой лихостью, что в течение получаса враг был совершенно рассеян. Более двухсот французов, в том числе и несколько офицеров, попали в плен. Преследуя оставшихся, казаки доскакали до Могилева, ворвались на окраину города. В неприятельском стане поднялся переполох, открыла огонь артиллерия, но казаки словно растаяли.

Располагая семнадцатью конными полками и двумя ротами артиллерии, Платов парализовал движение французов на значительной территории перед Смоленском. Корпус стал щитом, прикрывшим 20 июля соединение двух армий в районе Смоленска.

Отступление русской армии и потеря значительной территории вызвали у народа возмущение проводимым Барклаем планом войны. Русские люди требовали остановить врага, дать генеральное сражение и разгромить его. Барклай вынужден был уступить. 26 июля обе армии двинулись из Смоленска к Рудне, навстречу французским силам. Впереди, в авангарде, находились донские полки генерала Денисова.