Читаем Атаман Платов полностью

Русские генералы возмущались странным поведением австрийского фельдмаршала, требовали наступать на Париж. Этому благоприятствовало стратегическое положение союзных армий, охвативших столицу полукольцом. К тому же в народе бурлило недовольство Наполеоном, отмечалось брожение и в высших кругах.

— Русские против переговоров, — заявил Александр. — Это будет не мир, а перемирие на руку врагу. Мы лишь на время сложим оружие. А потом, когда русские войска уйдут из пределов страны, вы вновь призовете на помощь, и нам придется возвращаться за четыреста лье… Нет, это предложение никак не приемлемо.

— Так что же вы предлагаете? — упорствовал Шварценберг.

— В случае отступления, какое вы предлагаете, находящиеся в Главной армии русские войска, включая гвардию, гренадеров, корпус Витгенштейна, соединяются и сами пойдут на Париж…

Союзникам пришлось уступить.

А в это время Платов со своим отрядом решал необычную задачу. Накануне из Лангра прискакал полковник императорской свиты:

— Его величество незамедлительно требует вас. Дело чрезвычайной важности.

— Ежели так надобен, то я готов.

По прибытии на главную квартиру Матвея Ивановича тотчас провели в кабинет Александра. Там уже был Барклай.

— Слушайте внимательно, атаман, и запоминайте. Дело чрезвычайной важности, письменных указаний на сей счет не последует. — Они подошли к карте. — Вот Лангр, вот Труа… Сане, — указывал пальцем по карте Александр. — Намюр… Фонтенбло. Ваша задача пробиться в Фонтебло. Это в полустах верстах от Парижа. Надеюсь, вы слышали о сей летней резиденции французских королей.

— Совершенно точно…

— Как нам стало известно, там находится римский папа Пий VII. Содержится под стражей, возможно в заточении. Вы должны его вызволить.

— Казаки готовы, ваше величество. Когда повелеваете выступить?

— Это вот с графом решайте, — указал Александр на Барклая. — Однако же дело не терпит промедления.

На прощание Барклай подсказал:

— Прежде чем лезть в Фонтенбло, непременно сломите гарнизон крепости Намюра. Иначе угодите в западню. И непременно возвращайтесь с папой!

Папа римский Пий VII действительно находился в Фонтенбло, пребывая там на положении узника. С самого начала его восхождения на римской престол, а это произошло в 1801 году, между ним и Наполеоном возникли трения. Наполеон не желал признать над собой ничьей власти, мечтал о полном господстве.

2 декабря 1804 года в соборе Парижской Богоматери состоялась церемония коронования Наполеона в качестве «народного избранника». Когда подошел торжественный момент возложения на голову императора короны и папа подошел к Наполеону с короной в руках, тот вырвал ее и сам надел на голову.

Папа Пий не остался в долгу. Когда Наполеон задумал бракоразводное дело со своей первой женой Жозефиной, он не дал согласия на расторжение.

Взбешенный властелин занял Рим, присоединил Папскую область к Франции, пересел всех кардиналов в Париж. Пий VII повелел отлучить Наполеона от церкви, признал его вероотступником. Тогда папу силой привезли в Гренобль. В его защиту выступило высшее духовенство, но это не удержало диктатора: он приказал зачинщиков арестовать, а папу перевести в Фонтенбло…

По проселочным дорогам отряд Платова углубился на территорию неприятеля. Перейдя Сену южнее Труа, подошел к городу Сане. Разведка установила, что в нем значительный гарнизон, и Платов решил, не ввязываясь в бой, обойти его.

Впереди главных сил находился авангард, возглавляемый лихим Кайсаровым, теперь уже ставшим генералом. В полдень 4 февраля авангард подошел к реке Луэнь, переправился и вышел к крепости Намюр.

Под начальством Платова — десять казачьих и Черноморский кавалерийский полки. Все они потрепаны в предыдущих сражениях и в каждом по две-три сотни всадников, не больше. И еще шесть орудий донской конной артиллерии, командует которой генерал-майор Карпов. Всего около трех тысяч.

Атаковать крепость кавалерией считалось делом не только малоперспективным, но и безнадежным. Что могли сделать вооруженные саблями и пиками всадники — без орудий и специальных осадных устройств, какие придавались обычно пехоте? Да и пехота с артиллерией и частями инженерии не всегда добивалась успеха перед каменными стенами. Но Платов помнил совет Барклая насчет западни.

— Что будем делать? — обеспокоенно спросил Кайсаров.

— Как что? Брать! Давай-ка сюда офицера, что разумеет по-французски! — потребовал Платов.

Прибыл поручик из артиллерийской батареи.

— Поезжай к воротам, потребуй, чтоб тебя приняли, — напутствовал атаман офицера. — Скажи коменданту, что ждать нам некогда и если через два часа крепость не сдаст, милости пусть не ждет.

Наблюдательный пункт Матвей Иванович выбрал на опушке леса, у большого камня на пологом спуске. Казаки приволокли вывороченный пень, установили у камня с подветренной стороны, и Матвей Иванович, завернувшись в бурку, устроился в ожидании возвращения парламентера. Чувствовал он себя неважно: знобило, ныло в пояснице.

Парламентер возвратился возбужденный.