Читаем Астровитянка полностью

Явка всех обязательна!

Школьники, не желающие лететь на Марс, должны принести объяснительные записки от родителей. Уклонившиеся от посещения Марса получат дополнительный тест по планетологии и горько пожалеют, что пренебрегли экскурсией!

Отправление 3 января, в 7 часов утра.

Время в полёте: 75 часов – туда и 72 – обратно.

Пребывание на Марсе включает однодневные экскурсии в Марсополис, на ферму Большого Каньона и в пещеры Северного ледника.

Никки показала Джерри на объявление:

– Летим?

– Конечно. Это интересно. Да и объяснительные записки для нас писать некому…

Никки только вздохнула. Такая же мысль рождалась у неё всегда, когда в Колледже появлялись сообщения о родительских собраниях или ещё о чём-нибудь, где требовалось участие матерей и отцов.

Невероятные счастливчики – те, у кого есть и мать, и отец.

Никки могла заработать миллиарды, Джерри мог сотворить умнейшего робота.

Они вдвоём могли свернуть горы, но ни он, ни она не могли вернуть родителей.

Родители – это необратимое счастье.

Профессор Тур приняла Никкину работу по береговым рельефам, похвалив студентку следующим образом:

– Не ожидала такой прыти от такой невежды!

Потом помолчала и спросила:

– А вы не хотите серьёзно заняться географическими исследованиями?

– Хочу, – с готовностью сказала Никки. – Но, к сожалению, не могу. Спать хочется всё больше и больше.

Профессор географии не удивилась.

– А вы не возражаете, если я поручу другим студентам изучить происхождение многорядной дюны? Очень любопытная структура.

– Не возражаю, если потом расскажете её историю.

– Если сумеем расшифровать эту тайнопись, то непременно!

В глазах профессор Тур зажегся огонёк энтузиазма, и она посмотрела на зал, полный притихших школьников.

– Ну, кто из вас хочет провести зимние каникулы на Пуэрто-Рико?

Каникулы приближались верхом на черепахе со связанными ногами.

Студенты изнемогли, ожидая конца семестра.

Наконец, черепаха доползла, виновато улыбаясь беззубым ртом.

Уф-ф!

Рождественский Бал! Рождественский Бал!

Вся школьная мучёба была мгновенно забыта, и время помчалось ошалевшим зайцем. Бал завтра, а костюм ещё нужно ушить, а туфли ещё не прибыли, а платье оказалось тесным в талии и везде, а пояс – не в тон, а фасон каблуков – от мамонта, а на носу не только бал, но и прыщик! А-а-а!

Вечером в холле десятого этажа башни Леопардов собрались Джерри, Дмитрий и Бим. Джентльмены ожидали своих дам, поправляя в сотый раз бабочки и галстуки, то и дело, а то и без дела, поглядывая на часы и на дверь с изображением девочки с зонтиком.

Наконец дверь открылась, и выпорхнули сразу трое: Никки, Изабелла и Лора.

Возгласы возмущения застыли на губах, и юноши молча зашли за девушками в лифт.

Дмитрий перевёл дух и сказал жалобно:

– Как вам удаётся превратиться из обычных девушек в стайку богинь?

– Глупыш! – величественно сказала крупная Лора в апельсиновом платье и с пышной смоляной причёской. – Мы – всегда богини! Исключительно из жалости к вам, мы в рабочие дни превращаемся в обычных девушек. Чтобы вы могли сфокусироваться на учёбе.

Бим принюхивался сразу к трём духам, и глаза его разбегались за ноздрями.

Никки надела голубое платье с серебряными полосками, струящимися в таком прихотливом узоре, что взгляд гипнотически следовал их изгибам.

Джерри смотрел на Никки и бестактно не обращал внимания на других девушек, хотя Изабелла в чёрном платье с обильным золотым шитьём была весьма эффектной. Её белокурые волосы были собраны модельером Луизой в конструкцию с такой причудливой топологией локонов, что, при смене ракурса, прическа Изабеллы выглядела минимум как пять совершенно новых причёсок.

Изабелла выглядела отлично, но не для Джерри – он ничего с собой сделать не мог, одержимый бедняга. И не хотел.

Он видел только свою драгоценную Никки, которая светилась в его глазах.

Он ощущал в воздухе только запах её любимых жёлтых роз.

Никки, улыбаясь и не отрываясь, тоже ласково смотрела на юношу.

Изумительная поездка в волшебном лифте – наедине в шумной компании друзей. Видеть только друг друга, выстраивать серебряные ажурные мосты, посылать своё горячее дыхание и обжигаться ответом, опутывать и запутываться в прозрачных крепких паутинках.

Лифт остановился и с облегчением выпустил из себя шестерых молодых людей, окружённых облаком ароматов и ещё каких-то сияний и искр.