Читаем Астровитянка полностью

Помог верный друг – Робби. Никки смогла двигаться лишь после того, как кибер подключился к её повреждённому позвоночнику и стал передавать сигналы мозга к рукам и ногам – иначе они отказывались слушаться, сволочи. С Робби и дышать стало легче.

Он бесконечно терпеливо отвечал на бесчисленный вопрос: «Когда придут мама с папой?» и учил её ходить, как беспомощного младенца, и подбадривал, как взрослого человека. Ноги не слушались, шея горела, мамы не было – одиночество девочке совсем-совсем не нравилось. Но ни плач, ни истерики не помогали – жить приходилось не так, как хотелось, а так, как получалось.

Наконец, девочка научилась доносить еду до рта и ковылять на собственных ногах.

Первым делом она добралась до рубки.

Плакала и барабанила в дверь, пока не иссякли слабые силы и слёзы.

И потом она часто приходила к люку командирского отсека и стучала в него, но всё тише, всё безнадёжней. Родители не выходили из-за тяжёлой металлической плиты, такой искорёженной и выгнутой, что девочка бесповоротно поняла: мама и папа больше никогда не смогут покинуть капитанский мостик своего корабля.

Робби объяснял много раз:

– Из-за отказа электроники фрегат не закончил орбитальный манёвр и разбился.

Непрочная, полустеклянная рубка была раздавлена острой скалой, но остальной корпус корабля почти не пострадал, зарывшись в пыльный грунт небольшого тёмно-серого астероида.

На штурманских картах он значился под номером 4654. Пятикилометровая планетка владела двумя лунами, и они быстро бегали по звёздному небу, развлекая Никки как могли – то качаясь лодочками, то играя в круглый мяч.

Этот космический пейзаж окружил Никкино детство. А Робби стал единственным собеседником и наставником девочки.

Множество трудных приключений прожила Никки на астероиде, постепенно превратившись в длинноногого подростка, поневоле знающего и умеющего гораздо больше сверстников. Робби составил ей диету выживания из скудных корабельных запасов. Девочке даже пришлось привыкнуть к марсианскому кьянти, найденному в грузовом трюме.

Астероидный робинзон, она называла себя астровитянкой. От долгой жизни в космосе её волосы стали прозрачными, как стекло.

– Никки, у нас кончается продовольствие, – сказал как-то Робби. – Тебе нужно восстановить теплицу. Иначе ты умрёшь от голода, и мне одному будет ужасно скучно.

Теплица зияла разбитыми стеклами и мёртвыми ящиками с высохшей почвой.

Пришлось заделывать дыры, восстанавливать отопление и атмосферу.

Замороженная икра из аварийного набора зашевелилась, пробилась быстрыми стрелками мальков. Помидорные листки весело тащили друг друга за зелёные волосы – на волю из тесных семян.

Ночью Робби разбудил едва заснувшую и измученную Никки:

– Метеоритный дождь! Оранжерея гибнет!

Никки не повезло – астероид попал в центр метеорного потока, остатка разбитой каменной космической глыбы или испарившейся кометы. По астрономическим меркам, дождь был несильным, но плотным.

Возле люка, ведущего в оранжерею, Робби крикнул:

– Там половина атмосферного давления! Форель надо спасать в первую очередь, а семена у нас ещё есть.

Надевать скафандр было некогда – мальки могли погибнуть в любую минуту. Люк открылся, и девочка прыгнула в холодную красноватую тьму оранжереи. Уши сразу заложило. Никки с трудом, в свете аварийной лампы, нашла пятилитровую кювету с мальками. Свист воздуха, высасываемого стеклянными ртами пробоин, действовал на нервы.

Девочка схватила кювету и, оттолкнувшись от стола, метнулась назад – к люку.

Метеорит ударил прямо в соединение несущих балок оранжереи. По ушам хлестнул грохот ломающейся конструкции и треск лопающихся стекол. Ветер попытался остановить Никки и захлопнуть перед ней люк, но она врезалась в тяжёлое железо плечом и, жестоко ссаживая локти и колени, вывалилась, выдралась в коридор из гибнущей оранжереи.

Люк отгородил её от космического вакуума, но пустая кювета лежала на боку, и мальки отчаянно прыгали в растекающейся мелкой луже, раскрывая рты и умирая.

Самое время зареветь от обиды.

Но астровитянка уже разучилась плакать.

Она ладонью сгребла в кювету часть воды, киселём колышащейся в слабой гравитации. Потом наклонила лицо к умирающему мальку, осторожно взяла его губами и перенесла в аквариум.

Она успела спасительно поцеловать многих, но большинство рыбок всё-таки погибли.

Выжила лишь треть.

Робби хладнокровно заявил:

– Нет смысла восстанавливать старую оранжерею – она слишком мала для такой прожорливой девочки. Будем строить новую.

Никки не поверила своим ушам.

Но они всё-таки построили её. Оранжерея обошлась дорого, но была великолепна. В ней уместился прудик с водой для подрастающей форели. И помидорные грядки, среди которых можно было гулять, дыша паслёновым густым запахом.

Но кислорода было мало. Рука, распоротая на постройке оранжереи, сильно болела.

Никки лежала в слишком просторном скафандре с последним баллоном и терпеливо ждала, когда быстрорастущий плющ и игольчатая зелёная травка станут выдыхать больше кислорода, чем Никки его вдыхает.

Кислород можно добыть электролизом, но космическая вода дороже земного золота.