Читаем Аскольдова невеста полностью

Имя Перуна, железный грохот отчасти ослабили силу заклинания и пробудили сознание Громолюда. Поняв, что едва не погиб еще до первого удара, он встряхнулся и бросился вперед, желая одного — не дать сыну Марены продолжать ворожбу. Путило досадливо и негодующе крякнул, смоляне загудели. Пользуясь своим длинным щитом, который позволял ему достаточное время продержаться под ударами рогатины, Громолюд мог бы вытеснить противника к краю поля, вынудить его одной ногой ступить за черту пашни, а там просто зарубить побежденного. Но он, боясь возобновления ворожбы, превращавшей его в труп еще до смерти, резко пошел на сближение. Бегом, стуча коленями в мешающий длинный щит, размахивая мечом, он подскочил к Станиле и ударил сверху, целя в незащищенную голову. Но Станила ловко отпрыгнул и сам нанес удар рогатиной, норовя уколоть смолянского князя в правый бок. Тот снова широко взмахнул мечом, но не достал врага и сам с трудом ушел от острия более длинной рогатины, отбив его краем щита, однако Станила ловко перевернул древко и его концом мощно толкнул в щит Громолюда. От толчка Громолюд сделал шаг назад, а Станила тут же ударом с широким замахом, будто лопатой, попытался достать лезвием рогатины голову противника. Поднять тяжелый щит смолянский князь не успел бы, поэтому просто присел, прячась за ним, как за тыном. И в это время Станила сильно пнул по щиту, за которым укрывался от него противник, и Громолюд упал.

Над толпой пролетел общий вскрик. И раньше ход поединка сопровождался оханьем, выкриками, повизгиванием женщин в мгновения опасных выпадов, но теперь, когда один из бьющихся оказался на земле, люди завопили, думая, что все кончено.

— Перун, Перун! — взывал воевода Путило, будто ждал, что сам Отец Громов немедленно спустится с небес и придет на помощь.

— Перконс! — вторили ему мужчины из «своей голяди», подвластной Громолюду.

Однако за большим щитом того было не так легко достать; прикрываясь им, князь Громша пытался выиграть несколько мгновений и подняться, но рыхлая распаханная земля не давала твердой опоры. А Станила тем временем взялся за древко обеими руками и нанес мощный колющий удар сверху вниз, и сама тяжесть рогатины, летящей к земле, помогала силе его рук. Пробив щит, острие рогатины вонзилось Громолюду в левое бедро. Надавливая на древко, Станила в прямом смысле приколол противника к земле, еще нажал, упираясь коленями в щит. Одолевая сильную боль, Громолюд еще пытался высвободить правую руку и рубануть мечом, но Станила, выпустив рогатину, вцепился в запястье противника и сжал его с такой силой, что кости затрещали и стали ломаться, а Громолюд, не выдержав, отчаянно закричал от боли и сознания бессилия и безнадежности. Меч выпал, канув лезвием в рыхлые комья, а Станила отшвырнул щит и уселся на грудь Громолюда, придавливая коленями руки противника и не давая тому шевельнуться. Кровь мощным потоком лилась из пробитого бедра, и вспаханная земля, истощенная недавно отданным урожаем, жадно глотала живоносную жидкость, стремясь восстановить растраченные силы.

Вытащив нож, Станила точным ударом вогнал его в грудь Громолюда, прямо в сердце, отдавая тем самым поверженного противника Марене.

— Благодарю тебя, Темная Мать! — хрипло крикнул он прямо в землю, орошенную кровью убитого, и его негромкий от усталости голос коснулся слуха каждого из стоящих на Вечевом Поле.

И каждый ощутил, как где-то глубоко под землей, в неведомых темных пределах Нави, сама Тайноликая Древняя Мать подняла свое черное лицо с сияющими звездными очами и улыбнулась тому, кто порадовал ее желанной жертвой.

А Безвида сбросила с головы платок и торжествующе захохотала. Растолкав толпу, она вышла на поле, приблизилась к противникам, на ходу снимая с пояса железный серп, который носила как знак своей службы Владычице Лунного Серпа. И прежде чем люди успели опомниться, она схватила за волосы голову бездыханного тела, запрокинула ее и ловким движением полоснула серпом по горлу так, как опытная жница срезает пучок колосьев, зажатый в руке. Не обращая внимания на возмущенный, полный ужаса вопль потрясенной толпы, она уверенно продолжала свою жуткую работу, перепиливая шею Громолюда, пока волхвы не выбежали на поле и не оторвали ее от тела.

— Он мой! — возмущенно вопила Безвида, отмахиваясь окровавленным серпом, но двое крепких мужчин держали ее руки и не давали задеть кого-нибудь. — Темная Мать взяла его, он мой! Марена приняла жертву, обещание исполнено! Теперь никто не в силах противостоять тебе, сын мой, ибо за тобой — Темная Мать!