Читаем Аскольдова невеста полностью

Жили хозяева небогато. По кругу печной ямы расположились горшки: часть из них была вылеплена криво и косо, с такими толстыми стенками, что непонятно, как в них еще что-то помещалось. Видимо, и на руку хозяйка не была ловка. Другая часть своими очертаниями явственно напомнила Велему дом — такие же лепили и ладожские женщины. Видимо, эти были сделаны Красой и смотрелись гораздо приятнее.

Когда пришло время накрывать ужин, баба вышла на крыльцо и резким противным голосом заорала:

— Эй, шишимора! Где ты застряла? Давай на стол! Готово у тебя? Если нет, вот сейчас у меня жерди испробуешь!

В ответ на вопль в избу вошла Краса, несущая в тряпках дымящийся горшок. В теплое время, когда избу топить не надо, опасающаяся пожара хозяйка велела готовить у летней печи под навесом.

— Где ты там бродишь, лесовуха косоглазая! — заворчала хозяйка полушепотом, якобы не желая тревожить гостей своими домашними дрязгами. — С лешим небось круги водила! А тут каши не дождешься! Люди вон приехали, позоришь меня, неумеха криворукая! Не спотыкнись смотри своими ногами лошадиными! А то заставлю весь пол языком твоим блудливым вылизывать!

Пока она перечисляла недостатки всех частей тела робы, Краса уже поставила горшок на стол, положила три ложки, половину каравая в рушнике и поклонилась. Резать хлеб надлежало хозяйке. Обернувшись к гостям, та расплылась в улыбке, а Красу походя пихнула кулаком в бок.

— Поди вон, тварь вонючая! Потом позову убирать!

Краса вышла, не оглянувшись и гордо держа голову. Велем с выразительным любопытством проводил ее глазами, скользнув взглядом по фигуре. Хозяйка заметила, чего он и добивался. А про себя подумал: стан держит прямо, голову несет высоко, ступает величаво. Из нее выйдет Огнедева! Может, ее так воодушевило сознание тайной поддержки и скорого освобождения, но она годна для того дела, которое они задумали. «Добром не отдаст — украду!» — мельком подумал Велем, махнув рукой на благоразумие.

Хозяйка бросила вслед уходящей робе ненавидящий взгляд, но, повернувшись к гостям, снова заулыбалась.

— Что за девка? — принялся расспрашивать Велем, не сразу оторвав взгляд от двери. В теплый вечер та стояла открытой, чтобы впустить закатный свет и свежий воздух, и ему еще некоторое время было видно, как Краса возится под навесом у печи. — Роба?

— Да, мужик мой прикупил сокровище! — скривившись, ответила баба. — Две медведины отдал, куниц два десятка, меду три бочонка, вевериц несчитано, лисиц два десятка… Что за три зимы добыл — все отдал!

— Он и на медведей ходит? Справный у тебя мужик! — восхитился Званец.

— Да брат ему старший подарил. Как на Корочун приезжал. Брат у него — ловец знатный, а мой… — Баба махнула рукой. — Только и знает, кобелина…

— А девка-то ничего себе. — Велем одобрительно кивнул. — Я бы сейчас за такую тоже отдал немало. А то жена далеко, — он доверительно подмигнул хозяйке, — да и когда ворочусь к ней, Велес знает.

После ужина Краса унесла пустой горшок из-под каши — видимо, ей предстояло довольствоваться тем, что еще можно собрать по стеночкам. Понятно, почему она такая тощая. Странно, что вообще жива.

Ночевать в избе одной с двумя молодыми мужиками хозяйка не могла себе позволить и отвела им место для ночлега в бане. Ночевать в чужой бане, вообще-то говоря, довольно опасно, но Велем, внук Радогневы Любшанки, да и Званец, опытный путешественник, оба знали, как умиротворить местных чуров.

— Прислала бы ты к нам туда девку твою, — стал просить Велем, когда прощался с хозяйкой на ночь. Красе та велела идти спать в дом. — Тебе же она ночью без надобности, а нам пригодится. Пришли, мать, а то нам одним в чужой бане страшно! — И подмигнул Званцу.

— Да чтоб она провалилась, лешачье семя! — Хозяйка едва удержалась, чтобы не сплюнуть, но потом снова заулыбалась, что совсем не шло к ее злобным глазкам, и пообещала прислать.

Краса действительно пришла, когда Велем и Званец устроились в бане на постеленных ее же руками поверх сена овчинах. Полки тут были тесные и ветхие, поэтому оба легли на полу.

— Приказала дело сделать и назад ворочаться, — произнесла девушка, и это было в первый раз, когда они услышали ее голос на займище.

— Не побила из-за нас?

— Да нет, пихнула только.

— Не пойдешь к ней назад, у нас до утра останешься. Пусть видит, что ты нам понравилась. Иди сюда. — Велем подвинулся и показал ей место между собой и Званцем. — Спи. Домогаться не будем.

— Ну вот… — с шутливым разочарованием протянул Званец.

— Тебя невеста дома дожидается, нечего теперь на чужих девок облизываться, — осадил его Велем. — А мне…

Он хотел сказать, что ему надо с девушкой подружиться, но осекся. Еще задумается: а зачем?

— Так я тебе что, не нравлюсь? — с тревогой и даже обидой спросила Краса.

— Да уж больно ты на мою сестру похожа! — ответил Велем и понял, что это и есть правда. Он искал в Красе сходство с Дивляной, нашел его, успел привыкнуть к мысли, что той предстоит заменить его сестру, занять ее место, и теперь почти видел в Красе еще одну Дивляну. — А я с родной сестрой яриться не могу.

— А где твоя сестра?