Читаем Аскольдова невеста полностью

— Князь говорит, что нет родни и приданого — нет невесты, потому что неприлично ему невесту знатную как робу безродную, в одной исподке, принимать, — не без удовольствия пояснила Воротислава. Белотур бросил на нее недовольный взгляд, но по существу она верно передала мысль князя Аскольда. — Пока родни и приданого нет, лучше пусть люд киевский думает, что ты еще не приехала. А если появится твой брат с приданым и дружиной — тогда тебя народу и покажем.

— Вот как! — только и сумела вымолвить потрясенная Дивляна.

С таким трудом она добиралась сюда из Ладоги — через реки, волоки, леса и болота, через кривичей, смолян, голядь, радимичей, савар, через поединки, обманы, побеги, сражения, причем даже ей самой пришлось взять оружие в руки, через злые чары! Будто через дремучий лес продиралась! Сколько людей не жалели себя, чтобы она смогла сюда попасть! И вот в конце пути оказалось, что жених ей вовсе и не рад! Так что же — все напрасно?

— Всегда он причудник был, Придиславин сын, — после некоторого молчания обронила Елинь Святославна. — Но чтобы такое удумать — это суметь надо.

— Князь о чести своей заботится, — заступилась за деверя Воротислава, поняв, что свекровь его решение не одобряет. — Коли узнают, как он свою невесту принял, — засмеют. Какое же ему будет уважение от полянской старейшины хотя бы? А от саварских князей? А от козар? А перед уличами и вовсе сорому не оберемся — после Дорогомысловых дочерей невесть кого на их место сажать!

— Я не невесть кто! — звенящим от слез голосом отчеканила Дивляна. Белотур бросил на нее виноватый и сочувствующий взгляд и хотел что-то сказать, но мать его опередила.

— Об уличах он думает! — Елинь Святославна обняла ее и накрыла рукой золотисто-рыжий затылок будущей княгини. — О деве бы лучше подумал! Ей-то каково — вроде она есть, а вроде ее нет! Приданого он ждет, не невесты! Будто ему без приданого жить нечем, порты до дыр износил, ах, горемычный! Вот я с ним сама поговорю! Сестры матери, поди, послушается, я его в ум-то ворочу! Нынче же пойду!

— Но кто ее отдавать будет, когда брата ее тут нет? — с досадой возразил Белотур.

— Ты и отдашь! Тебе ее отец вручил по обычаю, из рода отпустил. Ты и мужу передашь. А приданое подвезут, оно не к спеху. Я ему растолкую…

— Не надо! — сказала Дивляна, высвобождаясь. — Не надо ему ничего говорить. Ну, примет он меня в дом. И кем я там буду? Наложницей? Робой? Нет уж! Не приехала, так не приехала. И если судьба мне в его дом войти, то со всей честью! Или никак!

— Сам еще пожалеет! — проворчала Елинь Святославна, не настаивая. — Как увидит тебя, то скажет: ну и дурак же я был, что такой красоты сам себя лишил!

— Что проку в красоте! — огрызнулась Воротислава. — Такие красоты Ирченей Кривой десятками продает. А у кого купить кун не хватит, плати шеляг и пользуйся!

— Ты меня с ними не равняй — меня не продавали и не покупали! — Дивляна бросила на нее взгляд гневно блестящих глаз.

— Ну, повезло! — Воротислава уперла руки в бока и многозначительно добавила: — Пока еще.

Спорить с хозяйкой дома Дивляна не собиралась и замолчала. Елинь Святославна увела ее, бормоча что-то неодобрительное. Воротислава уже знала, что старуха давала ладожанке надеть свою знаменитую верхницу из китайского шелка, о каковой чести сама Забериславна еще десять лет назад просила, и все понапрасну. Елинь Святославна считала, что невестка слишком крупна и порвет ветховатое платье. Мать и жена Белотура не ладили между собой. Будучи женщиной добродушной и не вздорной, свекровь всегда отзывалась о невестке хорошо, хвалила ее красоту, высокий род, домовитость, но про себя считала, что такой красавец и доброй души человек, как ее сын, заслуживает жены более сердечной и веселой. Но тут уж как богам поглянулось — не он выбирал и даже не они со старым воеводой Гудимом. Елинь Святославна приняла невестку, как того требовал ее знатный род, но так и не сумела ее полюбить. И Воротислава об этом знала. А ладожанка, похлопав невинными голубыми глазами, за один день добилась того, чего она не добилась за пятнадцать лет! Услышав от челяди о том, что старая воеводша дала приблуде примерить верхницу с рогатыми змеями, Забериславна заревновала к Дивляне не только мужа, но и свекровь.

И эта ревность уже начинала сказываться. Белотур видел Дивляну лишь за столом, все остальное время она проводила у его матери, усердно занимаясь шитьем. Сыну, который в обычное время ночевал в мазанке бабки — там было больше места, — Воротислава теперь приказала спать возле родителей. Дескать, коли в доме дева и княжья невеста, отроку с ней под одной крышей ночевать неприлично! Двенадцатилетний Ратибор смущенно ухмылялся, но был польщен: родная мать признала его мужчиной, опасным для девичьей чести! На самом деле Воротислава не заботилась о чести Дивляны, а просто хотела всех своих мужчин держать у себя на глазах. Не удовлетворившись этим, она сделалась резкой и раздражительной, бранилась на пустом месте, и Белотуру требовалось все его терпение, чтобы поддерживать в доме лад, хотя бы внешний.