Читаем Аскольдова невеста полностью

На другой день, проснувшись и умывшись. Дивляна выглянула в окошко, благо, день стоял солнечный и почти по-летнему теплый, и увидела во дворе Белотура, одетого в лучшее цветное платье, с поясом в серебре. Рядом с ним отроки держали мешки, видимо, с мехами.

— Это куда он — к князю собрался? — Дивляна обернулась к Елини Святославне.

— К князю, — охотно подтвердила та. — Князь-то ждет его который уж день. Небось проведал, что приехали вчера.

Дивляна села на лавку. Сегодня Аскольд узнает, что она уже здесь. Наверное, он захочет ее увидеть? И можно ждать, что вот-вот он за ней пошлет?

— Вот что, Дивляна, — окликнула ее хозяйка, будто услышала ее мысли. — Князь-то, видать, скоро пришлет за тобой. Давай поглядим, что у меня из платья есть для тебя. Надарили, я уж не ношу, куда старухе-то наряжаться? А хорошее платье у меня есть, цветное, давай примерим, может, подшить чего надо…

У Дивляны было с собой козарское платье, подаренное Ехсаром, но его Елинь Святославна не советовала надевать.

— Что подумает князь: невеста до него еще доехать не успела, а у чужих мужиков подарки принимает!

— Да я и не хотела!

— Я его знаю, Ехсара, он мне родня: мужик не вредный, но приставучий, как репей. Пусть-ка это пока в скрыне полежит. Вот выйдешь замуж, тогда тебе при муже и не такие дары поднесут.

В скрынях старой воеводши нашлось платье всякое: и козарское — оно, оказывается, называлось «кан-дис», — и обычные словенские верхницы, но дорогие, из тонкой мягкой шерсти, крашеные, обшитые блестящим шелком, а одна даже целиком из тяжелого плотного шелка, с желтыми чудовищами вроде рогатых, усатых змеев, вытканных по ярко-зеленому полю. Дивляна рассматривала ее, себя не помня от изумления: где же виданы такие чудовища! И какое же умение надо, чтобы выткать его на шелке! Ткань казалась далеко не новой, протерлась на сгибах, а на уровне колена темнело несколько досадных пятен, вероятно, от жира. Сколько лет назад отгремел пир, на который это платье надевалось!

— Это я в приданое получила! — Елинь Святославна улыбнулась, вспомнив молодость. — А пошила себе бабка моя Миниса, Минесь Ишмеккей-хири. Но уже тогда пошила, когда замуж за деда Володимила Предиборовича вышла. Очень она любила его, и одевалась при нем по-нашему, и говорить пыталась… Жаль, пожила недолго — как матушку мою родила, так и умерла. Видишь, платье какое узкое — на молодуху. Я сама сколько лет не надеваю — трещит по швам! Давай-ка, примерь.

Дивляна хотела отказаться, но старой воеводше, кажется, доставляло удовольствие увидеть наследство собственной бабки на красивой ладожанке. Видимо, бабка Минесь была такого же роста и собой стройна, потому что на Дивляне ее платье сидело хорошо. Елинь Святославна вертела ее и одергивала слежавшуюся за многие годы одежду, ахая от удовольствия.

— В этом и пойдешь! — радовалась она. — Чего еще искать, ты в этом просто Денница сама!

— Я не просто Денница, — Дивляна улыбнулась. — Я — Огнедева.

Елинь Святославна посмотрела ей в глаза, увидела там спокойное достоинство и гордость за себя и свой род, вдруг снова пробудившиеся в душе Дивляны, и почему-то вздохнула. За этой девушкой, пришедшей сюда почти в одиночестве, стояла далекая земля — широкие реки, глубокие бурные озера, густые леса, полные зверья, путь к далеким северным странам.

— Ну что, помнят у вас в Ладоге еще князя Дира? — спросила она. — Он говорил, что будто из княжьего рода происходит, да мы тут не знали, верить ли.

Дивляна принялась рассказывать ей предания о древнем конунге Ингваре, о его потомках, в том числе о Хранимире валгородском, о своем родстве с ним, потом о Любошичах, о Любше, о бабке Радуше. Об ильмерских Огнедевах, из которых ее ближайшая предшественница была избрана целых семьдесят лет назад. Они говорили, и никто им не мешал, не считая челяди, спрашивавшей указаний по хозяйству.

Белотур так и не вернулся домой — прибежавший отрок сообщил, что князь устроил пир и зовет пожаловать Елинь Святославну и Воротиславу Забериславну с Ратибором Белотуровичем. Забериславна с сыном немедленно принарядились и ушли, а старая воеводша велела передать, что ей неможется. На самом деле она не хотела бросать Дивляну одну в доме. Перед тем она дотошно выспросила Мокряту и убедилась, что князь вовсе не передавал приглашения для Дивомилы Домагостевны и что Белотур тоже ничего о ней не сказал. Это им обеим весьма не понравилось, но оставалось только ждать.

Воевода вернулся ближе к утру, а увидела его Дивляна только за обедом. На всю семью стол накрывали в большой избе, где жил Белотур с женой и сыном. Увидев девушку, он улыбнулся ей, но взгляд его оставался озабоченным.

— Что же это — князь меня видеть не желает? — сразу спросила она.

— Я ему все рассказал. И он решил, что ты еще не приехала.

— Что? — Дивляна в изумлении подняла брови.

— Он сказал, что ты еще не приехала, — с досадой повторил Белотур. — В пути задержалась. А как приедешь, так он и встретит.

— Это ты ему сказал, что я еще не приехала? — Дивляна все-таки думала, что не поняла его.

— Нет. Он — мне.