Читаем Аскольдова невеста полностью

Она не хотела говорить при жрицах, что любит его и будет рада даже отдать свою жизнь ради него, а Велем не хотел этого слышать, потому что мысль о ее любви делала его чувство вины еще горше. Постыдно и больно — заслониться от опасности женщиной, но вдвойне больнее, если женщина эта из-за любви сама пытается стать твоим щитом! Теперь уже Велему казалось, что средство, избранное для спасения Дивляны, ничуть не лучше того, первоначального зла. Огнедеву нельзя заменить «какой-нибудь девкой», как он поначалу собирался. Заменить Огнедеву могла только такая, что равна или почти равна ей. И эту другую Велем тоже не хотел отдавать, разве что братская заботливость в его душе сменилась на мужскую ревность.

— Мы поможем тебе, — пообещала Чадогостья, старшая из словенских жриц, крупная и полная женщина, в рогатом уборе и с множеством подвесок, изображавших голову тура с рогами. — Ты выбирал-то — не промахнулся. В этой деве есть сила. Бывает так, что благословение богов получают по наследству — как твои сестры. Случается, что человек избирает служение богам. А бывает, что боги сами избирают тебя, первым из твоего рода, и только они сами знают почему. Эта дева избрана. Ее силу еще нужно пробудить, а саму деву — научить пользоваться силой. Это мы сделаем. Бережана поедет вместе с ней и будет обучать всему тому, что должна знать княгиня и старшая жрица. Ей придется нелегко, ведь у князя Станислава уже есть старшая жрица. Но если боги привели ее на это место, значит, мы должны выполнить их волю. Это будет наша плата за их помощь.

— Я сама хочу сказать ему, — подала голос Краса. — Можно позвать его сюда?

Радвила кивнула и бросила взгляд Берене. Та вышла, направившись на поиски Станилы. Сообщить ему о том, что его искания увенчались успехом, должна была сама Огнедева. Ведь они все поговорят и разойдутся, а ей придется с ним жить!

Станила появился довольно скоро. Ничего такого сегодня не ожидая, он уже порядком выпил, но, услышав, что его зовут Жрицы и сама Огнедева, поспешно привел себя в порядок: волосы у него были мокрыми и слегка приглаженными, на груди нарядной вышитой рубахи тоже темнели пятна от воды. Войдя, он поклонился жрицам, скользнул почтительным взглядом по их лицам… а потом заметил Красу и медленно выпрямился. Он даже забыл, что ей тоже следует поклониться, но не от недостатка вежливости. Единственная девушка среди жриц могла быть только Огнедевой, и он впервые видел ее без паволоки.

Краса стояла позади очага, опустив сцепленные руки, и смотрела прямо на него. Чуры знают, чего ей стоило не отвести глаза перед этим человеком, которого у нее было столько оснований не любить и бояться. Но и он смотрел на нее с жадным любопытством и волнением, впервые видя ту, за которую готовился воевать с несколькими князьями сразу. И в этот решающий миг ничего похожего на разочарование на его лице не отразилось. Стройная девушка с длинной косой, хорошо одетая, в нарядно вышитой предсвадебной верхнице, с сияющими в отблесках пламени украшениями, выглядела невестой, достойной любого князя, а полумрак и дрожащие тени от огня скрадывали недостатки ее лица.

— Здравствуй, Станислав Велебранович, — первой заговорила она.

— Здравствуй, Див… Огнедева, — почему-то он не смог выговорить ее настоящего, как он думал, имени. — Благодарю тебя… что призвала.

— Держали мы совет с родичами моими и мудрыми матерями Числомерь-горы, — отчасти подражая Радвиле, продолжала Краса. — И решили, что для мира и благополучия племен и родов наших надлежит мне войти в твой дом. Посмотри на меня, — она пристально взглянула ему в глаза, хотя он и так смотрел не отрываясь, — и скажи перед братом моим и этими мудрыми женами: хороша ли я? Хочешь ли ввести меня в дом твой, назвать твоей женой старшей и княгиней смолян и кривичей? Скажи сейчас, чтобы люди, чуры и боги были послухами нашего уговора.

Радвила и Чадогостья обменялись быстрым одобрительным взглядом. Дочь ловца очень быстро училась. Если когда-нибудь все откроется, Станила не сможет утверждать, что был обманут. Он сначала посмотрел, кого берет, и подтвердил свое согласие.

— Хороша! — даже с некоторой поспешностью отозвался Станила.

Велем в досаде отвернулся, тайком кусая губы. Обостренная ревностью проницательность подсказывала Велему, что Краса понравилась Станиле сама по себе, понравилась как женщина, а не просто как знатная невеста. Конечно! Этому юду лесному ее показали уже умытой, причесанной и нарядной! А ведь это он, Велем, отыскал в глухом лесу замарашку-робу с синяком под глазом и превратил ее в небесную деву, он зажег в ней этот огонь, наполнил страстью, которой она теперь дышит и которая с первого взгляда пленила смолянского князя.

— Я хочу тебя… ввести в свой дом, — продолжал Станила, глядя на нее, будто зачарованный. — Ты будешь моей старшей женой, княгиней, и никого я не поставлю выше тебя.

— У меня есть условия.

— Говори!