Читаем Аскольдова невеста полностью

— Так вышло, что родство связывает меня и с князем Станиславом и с князем Аскольдом, — начал он. — Боги и чуры лишат меня своей милости, если я не попытаюсь примирить враждующих. Пять лет назад князь Громолюд обручил меня со своей дочерью Ольгицей. Пять лет я ждал обещанного, но уговор не был исполнен. Теперь Громолюд мертв, а все права его унаследовал Станислав. Он обещал отдать мне мою невесту, если я помогу ему взять за себя Огнедеву. Но и для Аскольда я не могу допустить обиды, потому что его брат Белотур женат на моей сестре Воротиславе Забериславне. Станислав предлагает Аскольду в жены свою сестру Незвану. Я готов поддержать сватовство Станислава к Огнедеве и сам стану сватом его сестры за Аскольда. Но взамен моя свадьба с Ольгицей должна быть справлена не позже, чем свадьба Станислава с Огнедевой. Если он примет эти условия, я поддерживаю его сватовство, Велемысл Домагостич.

При этом Радим в упор посмотрел на Велема. Истинный смысл этого взгляда был более чем ясен. Если Велем отвергнет сватовство, поддержанное Радимом, и лишит того Ольгицы, Радим немедленно всем расскажет, кто такая на самом деле девушка под покрывалом. Вернее, расскажет о том, что нужной девушки под этим покрывалом нет уже довольно давно. Сумеет ли Станила догнать настоящую Огнедеву — неизвестно, но то, что ее родичам-обманщикам при этом не поздоровится — несомненно. Велем и все его младшие братья оказались в заложниках, и у них просто не было другого выхода.

— Я должен подумать, — ответил Велем, отводя глаза. — Спросить совета у богов.

Он видел по взглядам, устремленным на него, что отношение радимичей уже изменилось. Честь и благополучие Забериславова рода оказались в зависимости от того, получит ли свое Станила. И подданные Заберислава, что вполне естественно, встали на сторону кривичского князя. Поддержать ладожан теперь могли только жрицы… но несколько мудрых женщин — не такая уж сила против двух князей с дружинами.

* * *

Вечером к Велему подошла молодая жрица Берена и знаком позвала за собой.

— Эйти, — сказала она. — Эйти след за мне. Прие мате Радвила.

В клети, куда Берена привела Велема, кроме Радвилы, его ждали еще три жрицы: Раманта, Чадогостья и слепая Даргала. Уже стемнело, и клеть освещалась огнем в обложенном камнем очаге посреди земляного пола. При свете пламени Велем увидел Красу, сидящую на скамье, а в дальнем углу, почти в темноте, смутно вырисовывалась высокая сухощавая фигура, продолговатое лицо Одоленя и его борода с тремя белыми костяными фигурками, вплетенными в конец. Волхв сидел, держа обеими руками посох, поставленный между ног.

— Садись. — Радвила, рослая женщина с тонким лицом, еще красивым, несмотря на морщины, указала ему на скамью возле Красы. Жрица-голядка говорила по-словенски свободно, и только произношение выдавало, что этот язык ей не родной.

Велем сел, из приличия отодвинувшись от девушки, хотя ему больше хотелось к ней прижаться, почувствовать тепло ее тела, ее близость, пока можно. Он понимал, что час расставания стремительно приближается.

— Ты хотел искать совета богов, — продолжала Радвила. — Мы держали совет с матерями и с Одоленем. — Она кивнула на волхва, и тот тоже кивнул, соглашаясь. — И мы поняли, что не можем обращаться к богам перед всеми людьми. Одолень не скрыл от нас, что эта дева — не та, за кого ты ее выдаешь. Она не сестра тебе и не Огнедева. Если мы спросим богов о ней как об Огнедеве, боги раскроют перед всеми нашу неправду. Мы согласились покрывать вашу ложь, потому что отец Веледар желал этого и потому что мы видим, что этой деве и всем вашим спутникам грозит опасность. Но мы не можем обречь мечам и разорению Числомерь-гору, нашу волость и всех ее людей ради вас. Откажись от гадания, и боги промолчат, и мы все тоже промолчим. Но взамен ты должен дать согласие Станиславу. Ты привез эту деву, чтобы отдать ее вместо твоей настоящей сестры — пора сделать это. Мы и Жемен-мате больше ничем не можем вам помочь.

— Спасибо вам, матери, и спасибо Жемен-мате! — Велем встал и низко поклонился жрицам. — Вы и так много для нас сделали. Больше, чем я мог рассчитывать. Я дам согласие. Но… — Он бросил взгляд на молчащую, сжавшуюся Красу. — Но неужели вы не можете ничего сделать… для нее? Я не только перед вами, я и перед ней виноват. Но от меня ей теперь уже пользы мало.

— Мне ничего не нужно. — Краса протянула руку и вцепилась в его пальцы. — Ты меня от смерти спас. Ты мне другую жизнь дал. Я ничего больше от тебя не хочу, я сама… Уезжай сразу, как он отпустит.