Читаем Асканио полностью

Напротив, я восхищаюсь вашей энергией и смелостью. И что бы ни толковала чернь, по-моему, прекрасно перевернуть весь мир, чтобы расчистить путь любимому. Я узнаю в этом всесокрушающую силу страсти и ратую за людей с цельным характером, способных на героизм и на преступление; ратую за сверхчеловеческие натуры, ибо меня пленяет все непредвиденное, все выходящее за рамки обыденного. Итак, всей душой любя Коломбу, сударыня, я понял, что моя гордая, необузданная натура не подходит для этой ангельски чистой души. Да и сама Коломба полюбила нежного, незлобивого Асканио; ее испугал бы мой резкий и крутой нрав. Я велел своему сердцу молчать, а когда оно не послушалось, призвал на помощь божественное искусство, и вдвоем нам удалось справиться с этой строптивой любовью и навсегда ее изгнать.

Скульптура, моя единственная истинная страсть, запечатлела на моем челе горячий поцелуй, и я успокоился. Поступите, как я, герцогиня: не разрушайте небесную любовь этих детей, не омрачайте их блаженства! Наш с вами удел – земля со всеми ее печалями, битвами и опьяняющей радостью побед. Попытайтесь найти прибежище от сердечных ран в удовлетворенном честолюбии: сокрушайте империи, если это вам нравится, играйте ради забавы королями и владыками мира! Они заслуживают этого, и я первый буду вам рукоплескать. Но пощадите счастье и покой невинных детей – они так нежно любят друг друга перед лицом господа бога и девы Марии!

– Что вы за человек,маэстро Бенвенуто Челлини?Я не знала вас до сих пор, – с удивлением проговорила герцогиня.

– Я незаурядный человек, клянусь богом! Как и вы, герцогиня,– незаурядная женщина! – ответил, смеясь, Бенвенуто с присущим ему простодушием. – А если вы не знаете меня, значит, у меня огромное преимущество перед вами, потому что я-то очень хорошо вас знаю, сударыня.

– Возможно,– ответила герцогиня,– но зато я поняла теперь, что незаурядные женщины умеют любить сильнее, чем незаурядные мужчины; они презирают сверхчеловеческое самопожертвование и до последней возможности, всеми средствами отстаивают свою любовь.

– Итак, вы продолжаете противиться браку Асканио и Коломбы?

– Я продолжаю любить его ради самой себя.

– Пусть так.Но берегитесь! У меня тяжелая рука, и вам не сладко придется в борьбе со мной. Вы все обдумали, не так ли? И решительно отказываетесь дать согласие на брак Асканио и Коломбы?

– Решительно, – ответила герцогиня.

– Хорошо. Так займем наши позиции!воскликнул Бенвенуто.– Война продолжается!

В этот момент дверь открылась, и служитель объявил о прибытии короля.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВТОРАЯ

Брак по любви

Вошел Франциск I об руку с Дианой де Пуатье, с которой он только что был у постели больного сына. Диана, руководимая ненавистью, инстинктивно чувствовала, что ее сопернице грозит унижение, и не хотела упустить столь приятное зрелище.

А Франциск I ничего не видел, ничего не слышал, ни о чем не подозревал; он решил, что госпожа д'Этамп и Бенвенуто окончательно помирились, и, видя их сидящими рядом и мирно беседующими, приветствовал обоих улыбкой и кивком головы.

– Здравствуйте, королева красоты!

Здравствуйте, король всех художников! – произнес он. – О чем это вы беседовали, да еще так оживленно?

– Ах, ваше величество! Мы просто говорили о политике, – ответил Бенвенуто.

– Хотелось бы знать, какой же вопрос привлек ваше просвещенное внимание?

– Да тот, о котором сейчас говорит весь мир, – продолжал Бенвенуто.

– Понимаю: вопрос о Миланском герцогстве.

– Да, сир.

– Ну и каково же ваше мнение на этот счет?

– У нас с герцогиней разные мнения; согласно одному из них, император собирается передать Миланское герцогство вашему сыну Карлу, нарушив таким образом свое обещание.

– Кто же из вас так думает?

– Кажется, герцогиня.

Госпожа д'Этамп побледнела как полотно.

– Если бы император так поступил, это было бы с его стороны низким предательством,– сказал Франциск I,– но он этого не сделает.

– Если даже он этого и не сделает,– вмешалась в разговор Диана,– то вовсе не потому, что у него не было недостатка в добрых советах. Так, по крайней мере, говорит молва.

– Хотелось бы мне знать, черт возьми, кто мог ему дать такой совет! – вскричал Франциск I.

– Ради бога, не волнуйтесь, сир! – возразил Бенвенуто. – Ведь разговор был чисто отвлеченный, мы просто-напросто делились своими предположениями. Ну, какие мы с госпожой д'Этамп политики, ваше величество! Герцогиня – истинная женщина и заботится лишь о своих туалетах, хотя при ее красоте это совершенно излишне; а я, ваше величество, истинный художник и не интересуюсь ничем иным, кроме искусства. Не правда ли, герцогиня?

– А главное, дорогой Челлини, – сказал Франциск I, – вы с герцогиней обладаете величайшими в мире сокровищами, и вам нет надобности завидовать даже тем, кто владеет Миланским герцогством. Герцогиня – королева по красоте, вы – король по гениальности.

– Король, сир?