Читаем Артист полностью

Зоя помимо воли посмотрела туда, куда показывал пальцем счетовод. Над копной с противным жужжанием вились чёрные толстые мухи, и её наконец вырвало.

* * *

– Комары, чтоб их, – Горянский ударил себя по щеке, вытер о плащ жирное, набравшееся крови тельце насекомого, – как звери здесь, по золотнику весом.

Травин лежал рядом, всматриваясь через бинокль в очертания бывшей купеческой усадьбы. До забора, окружавшего её, было метров шестьсот. Рядом паслись две стреноженные лошади.

– Пожалуй, пора, – сказал он, – делаем, как договорились. Стреляешь, если только сюда кто-то поедет, пленных пешком не погонят. Если никого не будет, ждёшь. Ну а если стрельба начнётся, поскачешь куда там собирался, в уголовный розыск или ГПУ, им минут сорок надо будет, чтобы сюда добраться, если, конечно, поверят тебе. За час я управлюсь, на рожон лезть не буду, осмотрюсь, выясню, где они женщин держат, и к тебе вернусь. Ты, главное, машину не упусти, она, если что, первая тикать будет.

– Да не нуди, обговорили уже, – военный похлопал рукой по «маузеру», – и всё же, Серёга, вот сейчас, на холодную голову, думаю, что зря не позвали красноармейцев или ГПУ, они бы эту клоаку враз зачистили. Да я понял уже, что никаких против них доказательств нет, одни слова, но всё же ты один, а их там много.

– Максимум полтора десятка, – Травин усмехнулся, – и это не бойцы, которые постоянно тренируются, одного ружья в руках мало, чтобы воевать. Не беспокойся, просто так я им не дамся.

– Аника-воин, – Горянский усмехнулся, – ладно, поднимаемся. Я в ста метрах отсюда залягу, на пригорке.

Сергей кивнул, приподнялся и тут же рухнул обратно в траву.

– Кто-то едет, – сказал он, – если это «студебеккер», то руль у него справа, значит, водитель окажется на нашей стороне дороги. Стреляй прямо в шофёра, лучше в грудь, чтобы потом было кого допросить.

Вдали показались два неярких огонька, они приближались, постепенно увеличиваясь.

Поначалу Травин брать с собой ещё кого-то не собирался. Он планировал немного поспать, плотно поесть, надеть неброскую тёмную одежду, взять ножи и кастет, освободить двух женщин и при необходимости убить от одного до пятнадцати человек.

– Бандитов, – поправил сам себя.

Можно было пойти к Кольцовой и поднять на ноги местное ГПУ – там работали люди опытные, не раз вступавшие в схватку с опасными преступниками, и они бы наверняка справились. Но, во-первых, такие операции обычно проводились после тщательной подготовки и выяснения всех обстоятельств, значит, точно не этой ночью. Во-вторых, Травина бы оставили в стороне. Никто не будет полагаться на гражданского, утверждающего, что он способен справиться с бандитами, даже если у того есть какой-то опыт. И в-третьих, как он сказал Горянскому, никаких доказательств у него не было, только слово одного бандита против других, которых тут считали честными людьми.

С Горянским он столкнулся, когда возвращался в номер. И на осторожный вопрос, где шлялся всю ночь, оставив несовершеннолетнего ребёнка одного, взял и честно всё рассказал. Точнее говоря, сначала в двух словах, а когда военный затолкал Травина в его собственную комнату и начал выпытывать – и остальное выложил. Потому что считал, что люди, которые заботятся о Лизе, имеют право знать. Сергей думал, что Горянский начнёт его отговаривать, но нет, наоборот, тот согласился, что идея хорошая. А вот сам план – то ещё дерьмо, потому что не стоит молодому человеку идти одному, обязательно нужно вдвоём. И второй, это он, Горянский, и есть. И милицию вызвать тоже нужно, когда пленники, если они там имеются, будут в относительной безопасности и смогут на своих похитителей показать. Травин надеялся, что жена военного отговорит, но Маша своего мужа поддержала.

– Вы ещё слишком молоды, Серёжа, – заявила женщина, которая была всего на несколько лет его старше, – Анатолий за вами приглядит. За Лизу не беспокойтесь.

Автомобиль приблизился настолько, что было видно сидящих на передних сиденьях. Верх у «студебеккера» был откинут, за рулём оказался незнакомый Травину пожилой человек, рядом с ним сидел Генрих. Позади никого видно не было.

– Хорошо бы их живыми взять.

– Сделаем, – военный отложил «маузер», взял двустволку, прицелился, ведя стволами за автомобилем.

Лобовое стекло взорвалось, когда машина была метрах в тридцати. «Студебеккер» продолжал двигаться, водитель вцепился в руль, широко открыв глаза, лицо ему посекло осколками и дробью. Горянский тут же отбросил двустволку, прицелился из «маузера» в пассажира, сделал второй выстрел, попал в плечо. К этому моменту шофёр потерял управление, машину занесло вправо, она съехала с дороги и остановилась, попав колесом в рытвину.

Травин подскочил, ударил Генриха, пытавшегося вытащить пистолет, кулаком в висок, вышвырнул тело на землю, перепрыгнул через дверцу и приставил водителю нож к горлу. Посмотрел на задний диван – там лежала связанная Малиновская, рядом с ней стоял чемодан. Снаружи Горянский умело упаковывал Генриха, Травин перегнулся, вытащил у Вари кляп изо рта.

– Где Зоя?