Читаем Артист полностью

Водитель трамвая равнодушно кивнул, сунул рубль в карман. Трамвай еле тащил две грузовые платформы, зато ехал без остановок и попутчиков, Сергей спрыгнул на перекрёстке с Советским проспектом, рядом с купальным павильоном. Ещё пять рублей из того же источника провели его внутрь. Пока молодой человек отмокал в тёплой сернистой воде, его одежду вычистили и даже заштопали. Сергей не торопился, все намеченные после беседы с Панкратом дела предстояло сделать вечером, а лучше ночью.

С одной стороны, авантюра Травина нужного результата не принесла, Малиновской в том месте, куда его привезли, не оказалось, а с другой – Пеструхин рассказал много чего интересного.

Во-первых, что Фёдор Гульник собирался артистке отомстить и нанял Ганса Липке её похитить. Это Панкрату сам Фёдор разболтал перед тем, как его убили. Во-вторых, убил Фёдора тот самый молодой комсомольский активист, который появился на съёмках вместе со счетоводом, Генрих Липке. И Фёдору, и его подручным вскрыли глотки, а потом подожгли дом вместе с трупами. Панкрат ещё сказал, льстиво улыбаясь, что они, мол, не нехристи какие, людей заживо сжигать, а немцы поганые могут, только волю дай. «Студебеккер» Генрих забрал себе в качестве трофея, Фёдор же получил машину за долги от какой-то приезжей фифы.

В-третьих, Липке не в первый раз похищал людей, ходили слухи среди деловых, что приторговывает он молодыми хорошенькими барышнями, отправляет в Персию и Туркестан, где белокурые красавицы ценятся чуть ли не на вес червонцев. В-четвёртых, дела Липке похищениями людей не ограничивались, они торговали артельными изделиями, проворачивали какие-то дела с нэпманами и держали катран неподалёку от «Бристоля», где раздевали приезжих, иногда до нитки. Тех, кто был слишком удачлив в игре, раздевали в прямом смысле слова. Местных жителей банда не трогала, и вообще, по словам Пеструхина, дела Липке вёл так тонко, что к нему прокурор вопросов не имел. Обитала банда на ферме между Лысой горой и Машуком, заняв бывшую усадьбу купца, сбежавшего вместе с деникинцами. Мартин Липке до революции служил в усадьбе управляющим, а как хозяин исчез, собрал своих родственников, и вместе они организовали сельскохозяйственную коммуну в тех строениях, которые удалось спасти от разграбления. Выращивали в основном свиней, их охотно покупал мясокомбинат. Считай, весь Пятигорск ел колбасу из их мяса.

Панкрат вместе со своим братом иногда бывал на ферме и смог о ней кое-что рассказать. Постоянно там находилось с десяток мужчин, все – вооружённые охотничьими ружьями; работников Пеструхины не видели, туши на телеги им грузили охранники. Дальше склада мясников не пускали, лишь один раз братья прошли в дом, чтобы рассчитаться, деньги у них брал Мартин Липке, начальник коммуны, мужчина лет шестидесяти. Но главным у них был Ганс, который жил в немецкой колонии Бетания.

– Страшный человек, – убеждённо говорил Пеструхин, стараясь не дышать глубоко, чтобы не растревожить щепку в глазу, – такому убить, как раз плюнуть, и не поморщится. Генрих рядом с ним аки ангел, Мартин, отец Генриха, слушается Ганса беспрекословно.

И наконец, в-пятых, за него, Травина, Пеструхину заплатили. Причём согласились только из-за того, что Сергей расспрашивал про артистку и интересовался, куда она пропала. Панкрат, по его собственным словам, отказывался как мог, но Захар заставил взяться за мокрое дело. Пеструхин-старший утверждение это подтвердить и опровергнуть возможности не имел, к этому времени он уже с полчаса как умер. С Генриха Липке братья Пеструхины взяли тысячу рублей, двести забрал Захар, ещё два десятка червонцев Панкрат прогулял, а остальное сохранил. И действительно, в его кармане лежали пятьдесят бумажек с подписью Калмановича, точь-в-точь таких же, какие печатали в подпольной типографии в Пскове, и на сотню мелких купюр. Травин даже проверил, не фальшивка ли, но отличительных признаков на банкнотах не оказалось. Деньги Сергей забрал себе, как-никак их заплатили за его смерть, а исполнители не справились.

– Увижу Генриха – передам, – пообещал он Панкрату. – А почему он сам этим не занялся? Ты же говоришь, убивают они людей?

– Это если к выгоде, а так ручки свои пачкать понапрасну не хотят, – объяснил Пеструхин, – им проще кость кинуть, как собаке, да и личность ты знаменательная, в газетах вон портрет печатали. Он-то, Генрих, даже видеть тебя не захотел, как подхватим, сказал порасспросить и кончать. Так я тебе скажу, сам его порасспроси, вон как с нами сдюжил, эта немчура против тебя кишкой тонка.

Травин так и собирался сделать. Оставалось только дождаться темноты и найти эту ферму, где могли держать Малиновскую и Зою.

* * *