Несколько секунд они сверлили друг друга глазами, Липке неожиданно рассмеялся.

– Шучу я, ты что, правда подумал, будто я решил тебя на понт взять. Но хотя бы на авто покататься дашь с неделю?

– Бери, – Фёдор махнул замотанной рукой, он немного расслабился, – только верни в целости. Деньги вон лежат, все пять косых, как договаривались. А сверху я ничего…

Он не успел договорить, Панкрат подобрался к нему сзади, чиркнул лезвием по горлу, оттянув голову за волосы назад. Из перерезанных артерий хлынула кровь, Фёдор поднял пистолет, но на спуск нажать не успел, рука бессильно упала. Тело дёрнулось несколько раз и замерло.

– Ты точно знаешь, где он фиксы затырил? – Генрих брезгливо посмотрел на мертвеца.

– А то ж, – Панкрат вытер нож о пиджак убитого, убрал в ножны, – в подвале. Он, гад, таится всегда, но сегодня я его срисовал.

– Сколько ещё человек в доме?

– Двое наверху спят, их сегодня в больницу возили, гипс клеили. Больше никого.

– Хорошо, – Липке подошёл к входной двери, тихо свистнул, из темноты появились трое мужчин, – сперва с ними закончим, а потом пойдём, посмотрим, что нам Федька оставил в наследство.

Глава 16

Дом в конце Теплосерной улицы загорелся через час после полуночи. Язычок пламени появился в деревянной пристройке, через открытую дверь огонь перекинулся на основное здание. Балки, мебель и крыша занялись почти сразу, дом стоял вот уже лет сорок на этом месте, и дерево отлично высохло. Саманные стены не дали пожару перекинуться на соседние строения, солома, замешанная в глину, быстро прогорела, но сами блоки выдержали, ещё и запеклись.

Зарево заметили на мясокомбинате, у вахтёра имелся телефон, по которому он связался с пожарной командой, и та приехала достаточно быстро. Пятеро пожарных срубили топорами деревья, разнесли на доски уличный сортир, щедро залили водой сарай, а потом стояли и смотрели, как дом выгорает изнутри. Пламя бушевало часа три, и к десяти утра стены остыли достаточно, чтобы здание осмотрели изнутри. Пожарные нашли три обгоревших трупа, вызвали уголовный розыск, агент и фотограф появились к полудню. Возле мертвецов нашли оружие, пустые бутылки и стаканы, в углу дома обнаружили слиток золота весом примерно граммов двести, это позволило предположить, что хозяин хранил золотые червонцы. Немного, судя по весу, не больше тридцати.

Следом за агентами угро на месте пожара появился следователь Можейко, он прошёлся по соседям, записал их показания, которые сводились к одному – те ничего не видели и не слышали; потом опросил вахтёра мясокомбината, тот в журнале сделал записи, но свой пост не оставил и к дому не приближался. Следователь на месте изучил набросок, сделанный агентом уголовного розыска, расположение трупов примерно соответствовало тому, что они собрались в одном помещении. Из-за воздействия высокой температуры сразу определить, кто же именно оказался в сгоревшем доме, не представлялось возможным, но наличие оружия и золота позволяло предположить, что здесь жили люди совсем не мирные

– По гипсу можно опознать, – подсказал один из агентов, который работал в отделе милиции уже несколько лет, – если в больнице делали, они посмотрят по записям. А так дом нам этот известен, тут Федька Гульник жил, шулер из местных. Шиковал в последнее время, но ни на чём серьёзном его не ловили.

– Где работал? – уточнил следователь.

– Да в «Бристоле» и ресторации бывшей, там приезжие часто в картишки перекидывались, ещё катран ихний на улице Анджиевского, через дом от почты, мы их раз в месяц оттуда выкуриваем, но закрыть не можем, остальное-то у них чин по чину.

– Всё можно сделать, была бы пролетарская воля, – отрезал Можейко, – и что это Фёдор?

– Из себя блатного выводил, вот и таскал с собой машинку, гагары, то бишь женщины состоятельные из приезжих, на эту романтику клевали, уж очень он по женской части ходок был. Я так считаю, что всех троих мы знаем, это кореша его, Сенька, то бишь Семён Боровик, и Пётр Синичкин, по мелочи мы их задерживали. Тут ещё Панкрат Пеструхин, хозяин дома, должен быть, он здоровый такой, но низкий, вроде к нему ни один труп не подходит.

– Чем занимается?

– Раньше-то наш клиент был, на кражах попадался, но в последнее время исправился, работает на базаре, лавка у него была, а потом закрылась, так он ящики таскает. Но он тут не живёт, у брата своего в Горячеводской обычно ночует, а эту халупу сдаёт. Всё по чести, жильцов регистрирует. Что скажете, Иван Иваныч?

– Я как вижу, по пьяни эти трое дом подожгли, может быть, папироса упала, или ещё что, а потом выбраться не смогли.

– А вдруг поссорились с кем-то, и он их убил?

– Не вижу я такого, – Можейко стиснул кулаки, – бутылки валяются, стаканы опять же разбитые, следов на первый взгляд борьбы или убийства на трупах нет. Дождёмся, что доктор напишет, и тогда уже пусть прокурор решает. Я распоряжусь, чтобы Панкрата этого на допрос доставили, но чую, ничего не добьёмся. И вообще, по мне, как этой швали меньше становится, так лучше.