Читаем Артезиан (СИ) полностью

Они помолчали. Залитая лунным светом, лежала вокруг степь. Склоны дальних бурунов казались нереальными, сотканными из тонкой полупрозрачной паутинки и терялись во мраке. Призрачными блестками мерцали на них редкие кустики ковыля, серебряные слитки шаров перекати-поля. Зыбкие контуры таяли и плыли неуловимыми бликами светло-зеленоватого и голубого. Все пронизывал тот особый степной аромат, который невозможно передать, но который сразу узнает человек, хоть раз увидевший это чудо. Молчаливый и недвижный саксаул протягивал свои скрюченные, изломанные, как на японских гравюрах, ветви, словно сказочный страж, неведомо кем и когда поставленный охранять все это таинство.

- Красивая у нас Земля, правда, Вадим?

- Правда. Но ты ведь родилась на Меркурии. Для тебя он дол­жен быть лучше.

- Все равно Земля красивее. Я пойду?

- Иди. Слушай, Тея, а мне нельзя с тобой? Интересно посмот­реть, как вы там.

- Нет, тебе нельзя. Это же мой хроник. И он детский. Ты слишком большой.

- Ну, ладно. Иди, воробышек. До свиданья.

- До свиданья, Вадим.

Она ступила на подножку и спрыгнула на песок.

"Хула-хуп" тут же подкатился и встал рядом. Впрочем, не подкатился, нет. Вадим только сейчас заметал, что обруч двигался не вращаясь, а просто плыл в воздухе, не касаясь почвы, однако следуя всем ее неровно­стям.

"Интересно, как это будет происходить?" - подумал Вадим. В голове шевельнулась смутная мысль. Она была настолько важ­ной, что еще не осознав ее до конца, и толком не сформулировав, он крикнул:

- Тея! Тея, подожди... Скажи там, - в горле вдруг пересохло, - передай своим, что... Маме, маме скажи. Скажи, что я здесь по­стараюсь, чтобы у вас все было так, как оно есть, ладно? Ты передашь?

- Как это, "как оно есть"? А разве может быть не так? Ведь это уже есть!

- Нет, ты не понимаешь. Этого еще нет. То есть для тебя-то оно, конечно, есть, только... - Он запутался. - Ну, в общем, ты передай.

- Нет. Тогда мама обязательно догадается, что я от бабушки не домой пошла.

- Ладно, не надо. Только сама помни, хорошо?

- Хорошо, - она взялась рукой за обруч, и тот неуловимо изменил окраску.

А может, это показалось. Степь позади нее и сама Тея озарились вдруг ярким дневным светом. Она отвернулась и прикрыла глаза ладошкой.

- Ага, заявилась! Ну, заходи, заходи. Ты у бабушки пообедала?

Вадим услышал мелодичный женский голос и замер, раскрыв рот. Он ничего не понимал. Тея, прищурившись, посмотрена в его сторону, но как будто мимо, и неуверенно произнесла:

- Нет, только позавтракала. Мы с Гошей блинчики ели, потом все вместе малину собирали, а потом...

- Ну-ка, постой... А где это ты гуляешь? Что это еще за степь? Ты же у бабушки была? И что это там - ночь? Почему ночь? Ну-ка давай домой, сейчас разбираться будем, что ты со своим хроником намудрила. Ах ты, "механик"...

Тея поняла, что прокололась, и обреченно сказала:

- До свиданья, Вадим, - шифроваться было уже бесполезно.

- До свиданья, - машинально ответил он, и осекся.

- Ты с кем это там разговариваешь?! Марш домой, быстро!

Тея зажмурилась и шагнула сквозь обруч ему навстречу. И исчезла. Вместе со своим "хула-хупом". Ни радужного сияния, ни прочих экзотических атрибутов фантастики, только лег­кий хлопок. "Воздух. Воздух заполнил место, где она была, - дога­дался Вадим, - а от мамы ей, похоже, все-таки попадет". Краем глаза он заметил вспыхнувший над бурунами метеорит, хотел загадать желание... И провалился в сон.

Проснулся он от холода. Занимался серый рассвет. Под утро, как обычно, в степи поднялся ветер. Вероятно, это он захлопнул оставшуюся открытой дверцу кабины. Вадим сел. Увидел в боковом стекле бледно-розовую полоску зари. Как он сюда попал? И вспомнил.

Что это было? Неужели все, что произошло, действительно произошло, а не приснилось? Вот саксаул, рядом с которым вчера стоял "хула-хуп". Хроник. Ветер гнал струйки пыли через гребни смутно знакомых бурунов. Ну да, они же вчера смотрели на них с Теей... С Теей? А была ли Тея? Вадим быстро взглянул на предплечье правой руки, и увидел две маленькие ранки, в которых запеклась кровь. Вокруг глянцевело пятно ожога. Гюрза была, это точно. А вот остальное...

Может, ему просто повезло, и он выжил? Чудом выжил, а все остальное - бред? Нет, от укуса гюрзы так быстро не выздоравливают. К тому же, змея была после того, как он увидал Тею. А может, не после? Может, это сейчас ему кажется, что после?

Вадим мучительно размышлял. Разбитые часы? Плечо? Плечо болело. Через дыру в рубашке видна была здоровенная ссадина, вок­руг которой расплывался багрово-черный кровоподтек. Нет, это не аргумент - плечо он мог разбить где угодно, а теперь ему ка­жется, что о ступицу. Да хоть бы и о ступицу, это ничего не доказывает. Нужно что-то вещественное, бесспорное. Что?.. Что могло остаться, какие следы?

Следы! Там, у артезиана, влажный песок и на нем должны остаться следы. Четкие отпечатки маленьких босых ног. Если их еще не замело ветром.