Читаем Архив Шульца полностью

21 августа 1978

Я получил твою бандероль. На ней стояла цифра “4”, из чего я заключил, что бандеролей было по крайней мере четыре, если, конечно, ты не нумеровал их каким-нибудь экстравагантным способом, скажем, только четными числами. В этой бандероли были Сол Беллоу и Трумен Капоте, а из художников Пикассо и Миро. Спасибо, если только это слово, после пересечения всех пространственных и временных границ, сохраняет свою силу – если оно является свободно конвертируемой валютой.

Мы, в составе известных тебе Женьки, Ленки, Витьки и меня, только что вернулись из похода. Наш маршрут, если начертить его на карте, представлял собой логарифмическую спираль, центром которой служил город Торжок. Мы-то, правда, хотели, чтобы получился круг или часть круга, точнее окружности, но нас как-то стало разносить и выбрасывать. И скорость росла неудержимо. В первый день мы прошли три километра, во второй день – пять, в третий – я уже даже не помню сколько, а потом неизвестно почему стали ловить попутные машины, хотя вернуться в Торжок можно было из любой точки и спешить нам было некуда, но, так или иначе, мы ловили машины и мчались всё дальше и дальше от Торжка, пока наконец нас не забросило в Старицу, откуда можно было поездом доехать до Торжка, а оттуда в Москву. Поезд был ленинградский, и мы огромным усилием воли заставили себя все-таки выйти в Торжке, а не ехать до Ленинграда, хотя нас уже тянуло туда.

Идея была Витькина, он хотел в пушкинские места – Берново, Малинники, Грузины. Я поехал, потому что мне хотелось посмотреть постройки Николая Александровича Львова, гения конца XVIII века, архитектора, поэта, музыканта, драматурга, собирателя народных песен, предпринимателя, друга Державина, Бакунина, Оленина, Левицкого и Боровиковского. Женька хотел развеяться и подышать свежим воздухом после сорокашестичасового сидения за компьютером IBM 510, купленном за огромные деньги во время командировки в Америку. Ленка поехала, потому что думала, что будет весело, и почти не ошиблась.

В среду стали созваниваться – кто что купил и чего не хватает. Я успел с утра сходить на работу и убедить своего начальника, что меня надо послать в Торжок за деньги института – в командировку для сбора материала по истории архитектуры. Таким образом, мы имели разный статус: я был солидным человеком с командировочным удостоверением, с письмами в исполком и горком партии, а остальные – бесправными бродягами.

С самого начала возникла проблема, ехать ли прямым поездом, который выходит из Москвы в 20:00 и приходит в Торжок в 00:26, как предлагал я, или же ехать днем на электричке в Калинин, а оттуда на другой электричке в Торжок – как предлагал Женька, считая, что приезжать в чужой город в полночь рискованно в том смысле, что мы не попадем в гостиницу.

– Да зачем нам гостиница, – не мог понять я, – если мы везем с собой палатки?

– А затем, – вмешалась Ленка, – что в полночь в Торжке от палаток мало толку. Ты что, на городской клумбе их будешь ставить?

Неожиданный совет поступил от Социолога.

– Езжайте в Калинин, – сказал он, – там в гостинице всегда есть места. А если их нет, поезжайте в “Березовую рощу”, туда можно доехать на такси, и там места есть точно. Но главное – туда пускают с бабами и не требуют штампа о браке в паспорте.

– Так наша единственная баба как раз состоит в законном браке с Женькой и у них есть штампы в паспортах, – возразил я.

– Неважно, – сказал опытный Социолог. – По дороге подберете.

Вариант с “Березовой рощей” большинству понравился, и мы поехали на электричке в Калинин. Мне этот вариант совсем не нравился, но у меня был расчет, который блистательно оправдался. Когда мы вытащили наши тридцатикилограммовые рюкзаки на перрон в Калинине и поняли, что сейчас их придется надевать и тащиться пешком в гостиницу, я сказал задумчиво:

– А между прочим, с этой самой платформы через сорок минут пойдет поезд до Торжка и можно вещи никуда не тащить, а просто побросать их в поезд и сидеть спокойно еще полтора часа.

Я рассчитывал на действие известного экономического закона: благо в настоящем заведомо ценнее блага в будущем. Возможность не тащить вещи, а ехать в поезде была привлекательнее, чем гостиница в Калинине, к которой надо было переться с рюкзаками. Даже Витька, этот Робеспьер раннего вставания, этот Марат трусцы и Демулен гигиенических омовений, сказал: “А почему бы нам, действительно, не поехать сразу в Торжок”. И мы поехали в Торжок. Эта электричка должна была приехать туда в 23:58, но она ехала как-то неровно, то быстро, то медленно, а потом совсем медленно, потом и вовсе остановилась и стояла полчаса, так что мы приехали в Торжок в начале первого – всего на несколько минут раньше, чем если бы ехали на прямом поезде.

Было очень холодно. Пошел дождь. Даже куртка, подаренная мне когда-то Сеньором, не очень спасала.

– Может, мы доедем до гостиницы на такси? – предложила Ленка.

– Где ты видишь такси? – язвительно спросил я.