Читаем Аркада полностью

Хотите сохранить существующий порядок — лишите общество идей. Но человек без них не может. Парадокс в том, что стабильное общество оказывается еще более нестабильным, потому что движение заложено в природе человека. Движение — это жизнь. Идеи — двигатель движения, а значит, желая сохранить существующий порядок, вы должны наполнить общество безобидными для социального устройства идеями, в борьбе за которые человек будет растрачивать свой выдающийся потенциал поступательного движения. Потенциал должен быть оседлан, взнуздан и направлен в правильном направлении, как цирковая лошадь, знающая лишь безобидный бег по кругу. Стабильность требует создания устойчивой симуляции движения: придумать проблему, раздуть ее до уровня идеи и ломать об нее копья.

Не сложнее, чем доказать справедливость мироустройства при помощи безмозглых супергероев.

А что же настоящие идеи?

Они ждут своего часа.

Идея, то есть Слово, не способна умереть, как бы этого ни хотелось адептам существующего порядка. Умирают и ветшают оболочки, флаги и одежды, в которых Идея приходит в мир, но сама она — вечна. Можно вылить на нее потоки грязи, но испачкать они смогут лишь оболочки, флаги и одежды, потому что к Слову грязь не липнет. Можно попытаться исказить суть, нарядив Идею в лживые одежды, но рано или поздно они обветшают и свалятся, оставив подлинное Слово во всей его красе. От Идеи можно отказаться, но рано или поздно она вновь завладеет умами.

Потому что в начале всегда Слово.

И мы ему следуем.

* * *

NY City, Midtown West

— Как ты познакомился с Феллерами?

— Правильно ответил на вопрос, — тихонько рассмеялся Джа. Но разглядев в глазах Карифы недоумение, немедленно объяснился: — Звучит нелепо, но в действительности так оно и есть: Феллер читал лекцию для старшей школы. В первую очередь, конечно, о науке и прогрессе и о том, какое место мы можем занять в жизни. Он увлеченно говорил об исследованиях и открытиях, но позже я понял, что уже тогда он стал интересоваться другими вопросами. Он спросил: "Что может сделать маленький человек?" И я ответил: "Сражаться".

Амин лежала на его груди: довольная, усталая, удовлетворенная. Она хотела просто поболтать, возможно, пошутить, возможно — перед следующим сексом, но вдруг поняла, что они разговаривают. По-настоящему разговаривают о том, что важно. И подумала, что ей это нравится: вот так разговаривать с мужчиной.

Со своим мужчиной.

— Он исполнил твою мечту? — улыбнулась Карифа.

— Это случилось позже, — обронил Джа.

— Когда ты научился сражаться?

— Когда я познал смысл этого слова. — Он вновь помолчал, покусал губу, но продолжил: — Я никогда не хотел быть похожим на отца, потому что совсем его не помню. Мне было шесть лет, когда его раздавил робогрузовик. Мама была очень хорошей, очень доброй женщиной, но, увы, глупой. Она не справилась с горем, поверила увещеваниям одного из наших соседей и переспала с ним. Мама искала тепла… — Винчи вновь покусал губы. — Во всяком случае, мне хочется так думать.

— Извини, — прошептала Амин. — Я не знала, прости.

Он не услышал.