Читаем Аристократы [СИ] полностью

Плотнее сжала челюсть и проморгалась или от дыма, или от нагоняя думала разрыдаюсь.

— Я не уйду без девочек, — очень тихо поведала ему.

— Не уйдешь? — внезапно голос его стал не громким и яростным, а скорее легким, интересующимся.

Я покачала отрицательно головой и отступила назад в сторону лестницы, которая вела на третий этаж.

— Ну что же, — пожал плечами равнодушно Дима и оглядел сквозь перила толпу внизу под нами и разрастающееся пламя огня. — Тогда унесу!

Взвизгнула, когда меня перекинули верх тормашками, не успела вскрикнуть, попыталась зацепиться за что-нибудь. За перила пальцами схватилась, чуть руки не выдрал из сустава, когда резко дернул, отцепляя меня.

— Какой же ты твердолобый! — недовольно подняла спину. Очень неудобно Хаски перемещался, меня-то подкидывало, пока он по ступенькам сбегал, но надо отдать должно поддерживал за бедра, чтобы я не упала.

Ногами стала мельтешить туда-сюда, чтобы нарушить ему возможность нормально передвигаться. А он как хлопнет по заднице. Больно. Вскрикнула от неожиданности.

— Да почему ты никак послушать меня не можешь!? — заорала во все горло, чтобы перекричать гул народа. — Ты не желаешь знать, что я чувствую! Ты такой эгоист!

Приподняла тело и оглянулась наверх туда, где было наше вип-помещение, и где были девочки. Попытки достучаться до Хаски всегда заканчивались одним — ничем, полным игнорированием. Надежда плавно рассеивалась внутри тела.

— Ты… ты говоришь… что я нужна тебе… что вроде важна для тебя… но почему тебе сложно подумать о том, что я чувствую, — говорила это тихо.

Не кричала, просто от безысходности, смиренно говорила то, что наболело за все время, которое мы провели вместе, за всю нашу историю. То, что ранило больнее любого насилия. Мое слово для него тишина.

— Мне будет плохо, — поведала его черной толстовке, пальцами ухватилась за нее зачем-то. Хозяин ее остановился на одной ступеньке, будто прислушивался. — Мне будет плохо, если не помогу девочкам.

Только бы не разрыдаться. Может это от дыма, который очень сильно стал наполнять помещение ровным белым полотном. И он поднимался все выше и выше.

— Хорошо, — внезапно услышала. Хорошо? Меня поставили на ступеньку, но поддерживали попу, как будто она упадет, если ее не держать обоими ладонями. Дима смотрел, как и всегда сверху вниз, а мне приходилось задирать голову до боли в затылке. Руку одну убрал с бедер и взял прядь моих волос.

— Если хоть один волос, — и он встряхнул прядь в своих руках. — Хоть один твой кудрявый, черный волос слетит с твоей головы сегодня, я всех Бастардов затолкаю в тоже помещение и сам подожгу!

И он натурально улыбнулся, как садист-извращенец, готовившийся вырезать кому-нибудь глаза и стойко наблюдать за процессом. На последнем слове спокойно опустил волос.

— Учись отвечать за свои поступки, а не дурью заниматься! — это я уже расслышала, когда мы двинулись в обратном пути на второй этаже, сквозь столики, которые опустели.

Дым поднимался высоко вверх и на втором этаже становилось нечем дышать. На первом — огонь, на второй поднимался белый туман и гарь.

По винтовой лестнице поднялись на третий этаж. Через боковые прозрачные стекла нашего вип-помещения увидела девочек всех троих. Они показывали пальцем на дверь и качали головой.

— Кажется, не открывается! — обвинительно озвучила Диме.

— А я и не сомневался, раз пожарка не справляется, значит и система безопасности накрылась, — держал руки на груди и делал вид, что его ничто не волнует.

Я испуганно посмотрела на Хаски, потом на клетку, будто сейчас готовилась по крайней мере туда же сквозь стекло просочиться.

С тяжелым крайне недовольным вздохом он скомандовал:

— Жди, — поднял руку с часами на уровень глаз и что-то там принялся набирать. — Говорили энерговиков с водой набирать, а я мимо ушей пропустил совет. Думал пожарка справится… — продолжал рассказывать часам. — И поменьше дыши дымом, хоть через кофту что ли?

Последнее относилось явно ко мне. Показал взглядом на немного намокшую от воды кофту. Я не успела ответить на его замечание — приказ, а только вздрогнула от внезапного звука разбитого стекла. Осколки громко задребезжали на полу.

Синхронно обернулись с Хаски в сторону звука. Я предполагала, что там стена, но при более тщательном осмотре обнаружила, что там были небольшие окна ближе к потолку. Одно из них теперь разбито.

А на полу валялось что-то черное, похожее на мешок или пакет, или куклу? Не поняла сразу.

На глазах черное нечто удлинилось и приобрело человеческий рост и … человеческую мужскую задницу. Лицом неизвестный лежал в пол. Это что?

— Отличный полет! — услышала от Хаски и он отошел, на ходу стягивая толстовку с плеч, затем присел возле головы впорхнувшего объекта. — Орел, жив!?