Кто там распределяет людей после смерти? Какие всевышние силы? Вильмонт попадет в рай на небеса, а я, к сожалению, буду гореть под землей без нее.

Не, так не пойдет. Свои грехи никогда не искупить, придется Вильмонт заставить грешить, ну или взятку дать всевышним силам, дабы забрать ее с собой.

Будем вместе гореть в адовом котлете. Не бойся, малышка, у меня иммунитет к огню, не пропадем.

Громкие аплодисменты заставили отмереть, и вздрогнуть, когда Польски засвистел над ухом.

Какой бред посетил мою голову? Я говорил, ЖИЖА опасна для душевного состояния мирного населения, надо их запретить.

Пойду оттанцую Вильмонт, а то рядом с ней раздражающий объект в лице Ангельского. И откуда они знакомы?

* * *

Глава 23 «Международный День Бастардов. Ад»

POV Вильмонт.

Волчица побежала наверх подкрепиться долей алкоголя, Миша побежал за коктейлями. А я втайне недоумевала, как такой человек слушает ЖИЖУ? Весь правильный, не курит, пьет бокал вина максимум. А тут бегает за коктейлями и слушает сомнительную группу. Ладно, не мне судить. Я и вовсе Аристократка — курю, выпиваю, матом ругаюсь, и якшаюсь с Бастардами. Поэтому скромно замолкаю.

Запах гари. Резко огляделась по сторонам. Может кто на танцполе курит? Везде танцевали, конвульсивно дрыгались под начинавшиеся музыкальные аккорды. Вздрогнула, когда над головой отвлекла яркая вспышка. Серебристое сердце (знамя) сверху на потолке загорелось, как факел. Помещение наполнилось светом от огня и испуганными вскриками толпы.

Сердце ведь на чем-то держалось? Через секунду тяжелое украшение начало падать нам на головы. Оно очень большое и попадет прямо в центр, где как раз стояла я в гуще толпы.

Срочно вытащила из тела любой страх, сомнения, лишние мысли, выпустила плотный поток второй энергии. Прикрыла глаза, сменив обстановку, подальше от центра. Приземлилась возле лестницы.

Огромная, горевшая махина рухнула на головы толпы. Визг голосов перекричал музыку из динамиков. Люди, на которых попало горящее украшение вечера, стенали, как раненные звери.

Сработала пожарная сигнализация и полился сверху небольшой поток воды. Музыкальная установка ярко вспыхнула, бесконечные провода зажглись повсюду.

Я чувствовала ледяные капли воды с потолка, но это не помогало. Огонь, как будто кто-то поддувал, распространялся по помещению: сначала сцена, центр, где была я до перемещения, выход из дискотеки.

Весь зал потонул в болоте ужаса. Пламя лизало стены и от этого становилось необычайно светло для ночного клуба.

— Вильмонт! — отвлеклась на голос. Хаски держал за плечи и дергал. У него ладони теплые, а у меня пальцы ледяные. — Очнись! Что застыла!?

Очнулась, когда увидела его спину, скрытую черной толстовкой, и руку, что вела вперед в сторону выхода. Хаски перемещался тихо, медленно переходя между людьми, пылавшими огнем. Мы уходим?

— Стой! — резко вырвала руку, на что Хаски отреагировал. Развернулся с убойным лицом, будто сейчас меня собирался вырубить, нажав на какую-нибудь точку на теле для отключения сознания.

— Только истерик не хватало! — отчитал, как малолетнюю дурочку, что несла несусветную ересь. Вместо битья меня, взял повторно за руку, сжал до боли и потянул за собой.

— Отпусти! — пальцами второй руки вцепилась ему в запястье. Сейчас начну кусаться.

— Слушай, не спорь в подобные моменты. Здесь лучше я за нас подумаю… — он очень аккуратно переступал, а огонь не становился меньше. — Пожарка не справляется, слишком стремительный порыв огня, что-то здесь не чисто… Ты слишком мелкая, тебя здесь легко потерять, не отпускай моей руки…

Дима отпустил меня, чтобы убрать с себя орущее существо. Мужчина-посетитель горел весь, одежда, волосы, руки, но Хаски сдерживал его за плечи и только лицо убирал. Ему не страшны огненные прикосновения к телу. Потом Дима чуть надавил на мешавший объект, убирая от себя.

А я сообразила, что надо сделать пока Хаски отвернулся. Развернулась для бегства и на ходу представила то место, где хотела бы оказаться. Девочки мои наверху на третьем этаже, если не доберусь до них, они там сгорят заживо.

Ярко-красный свет поглотил мое тело, и уже почти исчезнув, почувствовала стальной зажим на ладони. Пальцы с неимоверной силы сдавило тисками, что я невнятно простонала.

Я с Хаски переместилась на тот первый столик, куда нас привел официант в самом начале.

— Сдурела!? — Дима взял меня за плечи и встряхнул очень резко. Как копилку с мелочью, так что скривилась от боли, синяки будут точно. Видно понял, что переборщил и чуть ослабил захват, но лицо его было по-прежнему страшным от гнева, морщины изуродовали лоб, глаза сузились. Опять встряхнул, как безвольную куклу.

— Что творишь!? Если бы бил женщин, по-любому тебе оплеух надавал. Что ты сделала!? — притянул чуть ближе к себе, а мне в ответ хотелось от души ему на ногу наступить.