Читаем Аргонавты средневековья полностью

Сложный мир европейской скульптуры складывался под влиянием множества «образцов», среди которых видное место занимала утварь из золота и серебра. Быстрый рост числа церквей на христианизированных территориях, усиление феодализирующейся знати с ее стремлением запечатлеть свою власть во внешних атрибутах повышали спрос на предметы роскоши. Он удовлетворялся как изделиями местных ювелиров, так и привозными. Наряду с современными им вещами пришельцы с Востока доставляли и старые, чуждые воззрениям магометан: сасанидские, согдийские, хорезмийские. В храмовых ризницах, замках королей и баронов, княжеских сокровищницах Руси хранились произведения мастеров сасанидского и постсасанидского Ирана, Византии и Ближнего Востока, Армении и Средней Азии.

В кабинете монет и древностей парижской Национальной библиотеки можно увидеть иранский серебряный кувшин VII–VIII вв. с чеканными изображениями двух пар львов. Его нашли в прошлом веке где-то в пределах России. Декор кувшина — это единая система со взаимосвязанными частями. Львы по сторонам «древа жизни» — традиционный древневосточный мотив, а «вихревые» розетки на их лопатках — указание на солнечную природу зверей. В сасанидском Иране лев, зодиакальный знак июля, был связан с культами божества солнца Митры и великих азиатских богинь плодородия — Иштар, Кибелы, иранской Артемиды.

Деревья между животными выглядят по-разному. Одно из них с шестью ветвями и пальметтовидной вершиной покрыто листьями, тогда как два других вовсе лишены листвы. Деревья вырастают из воды, показанной волютообразными^{232} линиями. Так воплощена идея сезонности: весенне-летний цикл сменяется осенью и зимой — сезоном дождей. Две пары львов — символы четырех фаз солнца и четырех времен года.

Возможно, орнамент на сосуде посвящен двум главным празднествам земледельческого Ирана. Это Новый год — Ноуруз, день весеннего равноденствия и обновления природы (около 21 марта), и Михриджан — праздник осеннего равноденствия в седьмом месяце древнеиранского календаря (около 23 сентября). Тогда две пары львов могут также обозначать день и ночь, равные дважды в году. Бируни писал: «Ноуруз с Михриджаном — это два ока времени, как Солнце и Луна — очи неба… Что же касается толкователей из персов, то они… сделали Михриджан вестником дня воскресения и конца мира, ибо в этот день [все, что] растет, достигает предела, и вещество роста иссыхает, и животные перестают плодиться». Отсюда изображение голых деревьев. «Точно так же они объявили Ноуруз вестником о начале мира, так как в [день Ноуруза] имеют место противоположные [Михриджану] обстоятельства»^{233}. К почитанию солнца относится обычай раскладывать на улицах огонь за несколько дней до Ноуруза. В праздничный день поздравители подносили царю обрядовый стол с приношениями. Дары включали семь чаш, семь ветвей или колосьев и семь зерен различных хлебных злаков. Каждую ветвь посвящали одной из семи областей, на которые, согласно «Авесте»^{234}, делилась земная суша. Полагали, что и все мироздание состоит из семи сфер. Астрономы той эпохи знали семь «блуждающих» светил: пять планет, луну и солнце. Следовательно, растение с семью ветвями (за седьмую ветвь считаем верхушку) — это «мировое дерево» Хом, охватывающее вселенную. Оно организует мифологическое пространство, объединяя верх и низ, небо и землю. Земная твердь показана на кувшине семью полукруглыми выступами с растениями внутри — параллель авестийскому учению о семи частях земли — крашварах. Названия крашваров обозначали секторы горизонта, ветры и связанную с ними погоду, часы дня и, наконец, сезоны. Согласно «Шахнаме», изображения семи светил и семи крашваров украшали ковер сасанидского царя царей Хосрова, который ткали в течение семи лет.

В декоре кувшина воплощены не только представления о круговороте времени (смена дня и ночи, чередование времен года) и извечной повторяемости природных явлений, но и принятое Зороастром (Заратуштрой) учение о семичастном делении земного пространства. В основе композиций лежат священные числа 4 и 7 в их смысловой многозначности. «Управляется мир Четырьмя и Семью» (Омар Хайям)^{235}.