В столице Срединной империи Чанъане живут тысячи выходцев из «Западного края», в который, по представлениям китайцев, входили Синьцзян, Средняя Азия, Афганистан и Северная Индия.

В 60 км восточнее Самарканда находится городище Пенджикент — столица согдийского княжества, погибшего в бурное время арабских завоеваний. Многолетние раскопки Пенджикента также свидетельствуют о разветвленной торговле Согда. Открыты десятки мастерских-лавок. Они шли вдоль оживленных улиц, примыкая к богатым домам: их сдавали в аренду ремесленникам и мелким торговцам городские землевладельцы. Драгоценным источником по истории культуры и быта Согдианы служат стенные росписи в храмах и частных жилищах горожан Пенджикента. Интересна одна из сцен в большом доме у базара: пирующие одеты в шелковые кафтаны с точно переданными рисунками тканей, в руках держат золотые сосуды с вином, а к наборным поясам их подвешены кошельки, вооружены они только кинжалами. Художник создал «групповой портрет» хозяина дома и его семьи — тех богатых согдийских купцов, караваны которых встречались на всем протяжении шелкового пути. «Людей с Запада» — согдийцев, иранцев, сирийцев — изображают и некоторые погребальные танские статуэтки.

Купцы, разбогатевшие на дальней торговле, как и рыцари-дихкане, владели обширными поместьями и обитали в укрепленных усадьбах-замках.

«Кто из алчности с востока едет на запад…»

Профессиональное купечество Востока не утратило своих позиций и тогда, когда полчища фанатичных мусульман в VII–VIII вв. сокрушили и империю Сасанидов, и мелких правителей Средней Азии, пронеся знамена с полумесяцем до берегов Сырдарьи. Иранский заградительный барьер пал — установились непосредственные связи между танским Китаем и Арабским халифатом. Вслед за завоевателями двинулись купцы — греки и евреи, сирийцы и персы, нелегкую миссию которых мусульмане чрезвычайно ценили. Дух дальней торговли продолжал владеть этим обществом: «…Кто из алчности с востока едет на запад, по горам и морям, и подвергает опасности жизнь, и тело, и имущество, не страшится разбойников, и бродяг, и пожирающих людей хищников, и небезопасных путей, людям [Запада] доставляет блага Востока, а людям Востока доставляет блага Запада, тот, конечно, содействует процветанию мира, а это — не кто иной, как купец»^{52}. Особенно благородной и прибыльной считали торговлю предметами роскоши: дорогими тканями, ювелирными и парфюмерными изделиями, посудой из золота, серебра и стекла.

В пределах мусульманского мира под центральной властью Аббасидов шел постоянный обмен товарами. «…Едва ли в нашем городе [Серахсе] недостает чего-нибудь [из товаров], так как если прекращают приходить караваны с одной стороны, приходят они к нему [Серах-су] с другой» (Мукаддаси)^{53}. Арабские и иранские купцы по-прежнему проникали во внутренние области Китая. Их путь лежал через моря Индийского океана или по сухопутной «дороге шелка». Масуди встретил в Балхе старика «с умом и пониманием», который много раз ходил в Китай. В Хорасане он встречал немало бывалых людей: они путешествовали из Согда через «Нашатырные горы» (Тянь-Шань) в Тибет и Китай. Вело их не любопытство и не жажда географических открытий, а купеческая корысть.

О громадных прибылях торгового патрициата дает представление рассказ Ибн-Хаукаля: мусульманский купец Рамешт, проживший около 20 лет в Китае, вывез оттуда товаров на 500 тыс. динаров. По возвращении он на свои средства заменил серебряную облицовку бассейна для омовения в Мекке золотой.

Издревле на Востоке вели караванную торговлю: одиночка не мог справиться с дорожными опасностями и громадными путевыми расходами. «Купец средневековья отнюдь не был индивидуалистом, он был в сущности общинником, как и все его современники» (Ф. Энгельс)^{54}. Купцы закупали товары и комплектовали крупные караваны из сотен людей и вьючных животных — верблюдов, лошадей, мулов. Когда из лагеря, в котором находился буддийский паломник Сюань Цзан, ушло несколько десятков человек со своими товарами, этого даже не заметили. Посольство халифа Муктадира из Багдада в Волжскую Булгарию насчитывало 5 тыс. купцов, ремесленников и духовных лиц и 3 тыс. вьючных животных. Ездили и небольшими партиями: арабские купцы отправлялись к берегам Енисея всего с двадцатью верблюдами. Во главе караванов стояли должностные лица из богатых купцов. Их обслуживал целый штат приказчиков, писцов, нотариусов. Большинство людей в караване составляли слуги и военная охрана. На границе с неспокойной кочевой степью каравану придавали дополнительный конвой. Вместе с торговыми людьми ехали послы, паломники, ученые, ремесленники — так было безопаснее. Правители городов и областей часто давали дипломатические поручения и самим купцам.