Читаем Аргентинское танго полностью

— Наша молодежь помешана на лошадях, — объяснял Эндрю своим гостям. Лес обратила внимание, что брюнетка заняла стул посредине между двумя мужчинами. Сама Лес слушала рассуждения мужа лишь вполуха — ее больше занимала разворачивающаяся на поле игра.

— Конечно, Лес знакома с лошадьми лучше меня, — продолжал Эндрю. — Она их тренирует и помогает сыну держать его комплект пони для поло в хорошей форме.

— А вы ездите верхом?

— Нет, я не наездник. Видите ли, Лес родилась и воспитывалась в Виргинии и, пока подрастала, буквально не вылезала из местных охотничьих клубов. А вы следите за конскими скачками, мисс Бейнз?

— Нет, они не относятся к числу моих пороков. — Девушка проговорила это шутливо, но Лес не могла сказать определенно, не было ли в ее ответе намеренного вызова.

— Тогда вы, вероятно, никогда не слышали и о Хоупуортской ферме. Это большой племенной завод по выведению чистокровных пород лошадей в Виргинии, принадлежащий семейству Кинкейд.

— Неужели? Я знаю, что семья контролирует несколько финансовых учреждений и страховых компаний, но…

— И большую брокерскую фирму, и тьму земельных владений на Востоке и Западе, а также между ними, — Эндрю понизил голос, и Лес едва разбирала последние слова. — А с фермы Хоупуорт и начиналось семейное состояние. Первый Кинкейд приехал в Виргинию вскоре после Гражданской войны и купил бывшую плантацию за бесценок — просто за уплату просроченных налогов. Кажется, именно подобных людей в те дни называли «саквояжниками»[1]. Затем он приобрел еще землю, учредил банк и закончил тем, что принялся извлекать горы денег из невзгод и страданий Юга.

Все, что сообщал Эндрю, было общеизвестно. Он не открывал никаких темных семейных тайн. Но Лес удивило, что он говорил так, словно был посторонним человеком, повторяющим слухи, а не членом семьи.

Над ареной разнесся протяжный свисток.

— Что это означает? — спросила Клодия Бейнз, ожидавшая, видимо, что после сигнала наступит перерыв. Однако игра продолжалась.

— Предупреждение игрокам, что до конца чуккера осталось всего тридцать секунд, — ответил Эндрю, и тут же комментатор по громкоговорителю повторил это объяснение.

— Тогда я спрошу: а что такое чуккер? — Клодия признавалась в своем невежестве с чистосердечием, к которому примешивалась легкая самоирония.

— Игра в поло обычно делится на шесть таймов — или чуккеров — каждый по семь с половиной минут. После каждого чуккера игроки меняют лошадей, — объяснил Эндрю.

Табло, возвышающееся над стадионом, извещало, что «Блэк-Оук» ведут со счетом четыре — один. Лес достала из сумки, стоящей у ног, бинокль и поднесла к глазам. Найдя среди команды в голубых рубахах своего сына, она навела резкость и принялась внимательно разглядывать Роба.

Тщательно и методически она проверила сбрую гнедой лошади, на которой Роб будет выступать во втором чуккере. Лошадь была полностью оседлана и ожидала своей очереди. С той же тщательностью Лес оглядела и все прочее снаряжение, не обращая внимания на девочку с каштановыми волосами, которая нетерпеливо дожидалась, когда Роб возьмет у нее чашку с питьем.

Впрочем, называть Тришу девочкой было бы уже несправедливо. Девушка переросла подростковую угловатость, делавшую Тришу похожей на жеребенка, и ее стройная фигурка по-девичьи округлилась. Она была смешливой, непоседливой и разговорчивой — пожалуй, даже слишком разговорчивой, как думала иногда Лес: дочь отваживалась высказывать свое мнение, когда ее никто не спрашивал. Однако Джейк любил девочку именно за непосредственность и называл ее горячей и пылкой, а не развязной, как именовала внучку Одра. Лес часто говорила, что Триша родилась, уже зная, чего она хочет. Она совсем не походила на Роба, который был таким чувствительным, легко поддающимся переменам настроения, углубленным в себя и яростно борющимся сам с собой. И при всем том весьма благовоспитанным. Да, сын у Лес был довольно женственным. Зато дочь — настоящая бунтарка. Через линзы бинокля Лес наблюдала, как Роб вернул сестре чашку и взлетел в седло.

Игроки выехали на поле. Морской бриз раскачивал верхушки пальм, росших вокруг стадиона и образовывавших нечто вроде тропической декорации, на фоне которой разворачивалась игра. «Блэк-Оук» с первой же секунды установили высокий темп. Раз за разом игроки в голубых рубахах оказывались либо блокированными, либо оттесненными на неудобные позиции. Противники теснили их нещадно. «Блю-Чипс» пропустили три гола. В третьем периоде команда Роба немного оправилась. Однако и в середине игры счет составлял восемь — три в пользу противника.

Во время перерыва Эндрю окончательно завершил церемонию знакомства своих гостей с семейством.

— Вы сами играли когда-нибудь в поло, миссис Томас? — спросила Клодия.

Лес приподняла голову, чтобы получше видеть девушку.

— Да, играла, в колледже, — сказала она. — Затем вышла замуж за Эндрю, появились дети… Теперь в основном помогаю Робу тренироваться, даю ему подачи.

— Все это звучит так заманчиво, — протянула Клодия с некоторой долей сомнения в голосе. — И все же, что касается меня, то я остаюсь при теннисе.