С искренним уважением…

Письмо заканчивалось затейливой росписью.

Лес опять глянула на ночную рубашку и даже приподняла край черного лифа. Вещь была не ее. Она никогда не носила черного белья.

— Что-нибудь не так?

Лес наконец очнулась и поняла, о чем спрашивает Эмма. Что-то удержало ее от того, чтобы сказать секретарше, что пакет прислали ей по ошибке.

— Нет, конечно, нет. — Лес быстро положила листок назад в коробку. — Вы, кажется, говорили, что звонил Эндрю?

Она смутно припоминала, что Эмма произносила его имя.

— Да. — Эмма нерешительно смотрела на Лес, не будучи вполне уверена, что та ничем не расстроена. Но вслух она ничего не сказала. Независимо от того, как долго работают вместе работодатель и его служащий и насколько они близки, их всегда разделяет тонкая невидимая линия, и Эмма не стала ее пересекать. — Он звонил, чтобы сказать, что сегодня немного задержится. Предлагает вам планировать обед часам к восьми.

— Спасибо. — Лес отошла от столика в прихожей, сжимая коробку в руках. — Просмотрите, пожалуйста, остальную почту.

Войдя к себе, она заперла дверь и подошла к выложенному изразцами камину. Достав письмо, она положила коробку и оберточную бумагу на кофейный столик, а затем подтянула поближе стоявший на дальнем конце стола телефон. Затем набрала номер, указанный на бланке отеля вверху письма. Надо как можно быстрее убедиться, что произошла какая-то ошибка, а не то разыгравшееся воображение сведет ее с ума.

— Это звонит миссис Томас из Флориды. Я хотела бы поговорить с миссис… — Лес замялась на миг, чтобы взглянуть на подпись под письмом. — С миссис Нэш.

— Подождите минуту, пожалуйста.

— Хорошо.

Однако Лес показалось, что прошла не минута, а целая вечность, прежде чем в трубке раздался голос женщины, представившейся как миссис Нэш.

— Я миссис Томас… Миссис Эндрю Томас, — начала Лес.

— Слушаю вас, миссис Томас. Я ждала вашего звонка. Мы нашли ночную рубашку, которую вы забыли, когда гостили у нас две недели назад. Она уже выслана по почте. Со дня на день посылка должна быть у вас.

— Но я… мне кажется, я ничего у вас не оставляла. Вы уверены, что это моя рубашка? — Ее рука стискивала телефонную трубку с такой силой, что побелели костяшки пальцев.

— Совершенно уверена. Когда горничная нашла ее в вашем номере, она позвонила нам, чтобы спросить, что с ней делать. Мы решили, что лучше всего выстирать рубашку и отослать ее вам во Флориду. — В голосе женщины послышалось беспокойство. — Это черная шелковая ночная рубашка с кружевной вставкой на груди, не так ли?

— Да, именно так. — Лес глянула на вызывающее одеяние в лежащей на столике коробке и сама почувствовала, как нервно ломается ее голос. — Но я ничего не теряла. — Она закрыла глаза, пытаясь заглушить первый приступ раскалывающей голову боли. — Где горничная нашла ее?

— Кажется, она говорила, что рубашка лежала между простыней в ногах кровати. Вероятно, именно поэтому вы ее не заметили, когда укладывали вещи.

— Возможно… Спасибо, миссис Нэш.

Лес положила трубку на рычаги.

Она почувствовала, как все внутри у нее похолодело, и, прижав руки к груди, принялась слегка раскачиваться, чтобы унять боль. По щекам градом покатились слезы, и Лес ощущала на губах их соленый вкус. Ее сознание, казалось, онемело от сокрушительного открытия, которое она только что сделала, но что-то подсказывало ей, что это скоро пройдет.

Глава 7

К тому времени, когда Эндрю приехал домой — как обычно, поздно вечером, — боль, терзавшая Лес, сменилась гневом, который переходил от пылающего бешенства к ледяной ярости, а затем вновь разгорался жарким огнем. Она стояла лицом к французскому окну, выходившему из их гостиной на втором этаже на открытую веранду. Когда дверь открылась и в гостиную влетел Эндрю, Лес невольно напряглась. Она не обернулась, продолжая стоять к нему спиной.

— Эмма сказала, что ты здесь, наверху. Извини, что я задержался. — Лес видела в темном стекле, как его отражение приближается к ней. — У меня уйдет всего несколько минут на то, чтобы сполоснуться, а затем мы можем спуститься вниз пообедать. Как у тебя прошел день?

Она почувствовала, что Эндрю положил руки ей на плечи и пытается мягко повернуть ее к себе. Нет, только не это. Почувствовать сейчас его губы на своей щеке было бы невыносимо. Отвратительно. Это равносильно оскорблению. Лес резко высвободилась из объятия, почувствовав, как ошеломило Эндрю это движение.

— Эй, в чем дело? — проворчал он.

Лес обернулась к нему лицом, скрестив руки перед собой и разминая ладонями напряженные плечи.

— Вот это… пришло сегодня по почте. — Она кивнула головой на развернутую бандероль на кофейном столике.