Читаем Арена полностью

— Да. Шикарная, правда? «Ситроен-11», гангстерский автомобиль. Я купил её специально для… Подожди, не обгоняй, дай я расскажу нормально. Я довёз её до улицы, которую она назвала, получил поцелуй в щёчку — ароматный, как земляника, но ни телефона, ни свидания. «Не нужно», — сказала она; «я тебя чем-то обидел?» «нет, — ответила Лив, — напротив, ты слишком хорош, чтобы быть реальностью, — знаешь такое?» Я не знал, не понял, ужасно разозлился и всячески пытался её забыть — честно сказать, это сложно: она ведь самая красивая женщина на свете; прошло так много времени — месяц, нет, чуть больше, — месяц и одна неделя; я уже не помнил черты её лица, но помнил, что она прекрасна; у меня всё разболелось внутри за этот месяц, я даже пил обезболивающее, будто это зуб; всё время слушал одну и ту же песню — «Falling Down» Duran Duran; её крутили почти по всем радиостанциям — от «Радио-любовь», самого попсового, до «Тумана», где у всех диджеев мания самоубийства; придумал нашу вторую встречу: о чём мы будем говорить; как она, наконец, расскажет, что любит — ванильное мороженое с шоколадной крошкой, фильмы Вуди Аллена, просыпаться рано утром и кататься на велосипеде по рассветным улицам; как я приглашу её в итальянский ресторанчик, где у меня знакомый повар — он готовит народную кухню, для рабочих и крестьян, большими порциями, с огромным количеством масла и зелени, и она не будет худеющей девушкой, а оценит; потом отвезу на море — на какой-нибудь остров, где очень-очень мало людей и самые красивые в мире раковины: завитые, как локоны Венеры на картине Боттичелли, бело-розовые, перламутровые, с серебристыми вкраплениями, будто слюда; думал, какую роль мог бы дать ей в кино — в чёрно-белом, классический нуар, что-нибудь по Рэю Чандлеру, длинные чёрные платья с вырезом на спине и прозрачные пеньюары от Лагерфельда; представлял что-то совсем безумное: что она полюбит меня, что она прекрасная и чудесная, само совершенство, тоже любит читать, как и я; и как мы будем жить вместе сто лет, заведём детей; иногда мне казалось, что она уже моя, живёт со мной, и я становился уверенным, лихорадочно весёлым; и вдруг земля притянула меня к себе: двоюродный брат пригласил на вечеринку — «чисто мальчишескую, — предупредил, — не вздумай приводить девчонок, там их будет полно — мой друг женится»; «а книжку можно взять?» — он хохотал так, что опрокинул на себя свой эспрессо. Чтоб он им подавился тогда и умер в страшных, как от бубонной чумы, мучениях. Я пришёл — честно сказать, такие вечеринки часто бывают у состоятельных мальчиков — это ты нестандартный состоятельный мальчик; мне постоянно жалко времени; но они постоянно происходят; и я пришёл — подумал, наверное, это то, что нужно, когда влюблён в несуществующее, в собственные придумки. Девушки там оказались очень красивые, рыжие, блондинки и черноволосые, в кружевном нижнем белье, чулках и на высоких каблуках, — такой классики я уже сто лет не видел, даже в видеоклипах; «я нашёл, — хвастался брат, — наконец-то открыли приличное агентство — никакого шантажа — классные девушки, одеваются в горничных девятнадцатого века, в чёрный латекс, в монашек — во всё, что попросишь, и танцуют, связывают, мешают коктейли, делают массаж с аромамаслами»; и там была Лив…

Эдмунд ахнул, будто наступил на краску разлитую, красную, в новых ботинках, и испугался не за обувь, а что не краска — кровь.