Читаем Арена полностью

— Кеес, — дружно зашумели все. — Кеес, помнишь? Сначала хотели коготь барса или росомахи, но Кеес предложил, а Мэри нарисовал…

Лукаш улыбнулся — столько разных улыбок имелось у него в запасе — будто разных цветов, запахов, трав у знахаря, кружев, тесьмы, румян у модницы.

— Значит, уже занял место, — он посмотрел на Кееса, и внутри пламени костра что-то вспыхнуло, стрельнуло брызгами раскалёнными; девчонки взвизгнули. — Он жил в Первую эпоху, эпоху героев; тогда в Менильене находилось место для таких существ — беспредельной силы, красоты, жестокости; например, он воспитал Короля с Золотыми Глазами — короля, от имени которого умирали птицы на лету, так много пролил он крови в войнах; а ведь в самую славу король был совсем мальчишкой — он умер в семнадцать лет. Вторая эпоха — это власть тёмных сил; однажды с запада пришла Тьма — войско страны Ночи; в той стране одни льды и северное сияние, холодное море, пронзительные ветра; в вечной Ночи жили люди с очень белой кожей, чёрными глазами и серебристыми волосами; они пошли войной на весь Менильен и покорили его; их мечи были изо льда, и с собой они несли тьму, непогоду, ураганы, снег и град; Менильен прожил под их властью несколько сотен лет; и колдун-ворон был их слугой…

— Зачем ему это было нужно? — спросил Мэри.

— Саруман, ещё одна псевдотолкинская история, — пробормотал Вальтер ей в куртку, — этим всегда всё и заканчивается.

— Слугой, разве? — вдруг произнёс Кеес. — Так думал весь Менильен, а Корнелис просто смотрел, сидел в замке изо льда и смотрел на этих людей, воинов Мрака, и восхищался: почему они не его создания, почему он — всё, но не Бог?

— Он хотел завоевать Менильен, он хотел стать королём? — произнёс кто-то из девушек, сидящих всё ближе и ближе к Лукашу; Клавдия вдруг ощутила ревность — до еды ей казалось, что она голодная просто до смерти, а теперь вот совсем расхотелось; точно отравилась чем-то накануне, еле встала, и есть теперь вообще опасно.

— Нет, — сказал Кеес.

— Да, — сказал Лукаш.

Они сказали это одновременно.

— Корнелис знал, кто будет по-настоящему великим королём; Менильен поднялся наконец и пошёл войной на Мрак, а с ними второй по могуществу волшебник после Корнелиса — некий Мариус; он вернул королям секрет бриллиантовых мечей, несущих свет, и те разбили войско Мрака; а будущий король в то время был ещё маленьким мальчиком и смотрел на войну из-за спины Мариуса… — и Кеес улыбнулся Лукашу, а Лукаш улыбнулся ему; «вот и познакомились», — услышала Клавдия, а больше никто не услышал.

— Давайте вампирить, — сказал кто-то, и история про Кееса — она поняла, что это история про Кееса, — оборвалась; будто загасили свечу — свет дали; «Клавдия, пойдёшь?» «нет, спать буду», — и залезла в палатку, Вальтер влез следом. «Клавдия, что происходит?» «в смысле?» «кто этот парень, Лукаш, что ему от тебя надо? это любовь, да?» «ты что, что, это мой брат…» «да какой брат!..» — зашипел он внезапно, испугался сам своего гнева, взял её за руку; за стеной палатки заметались факелы и тени; игра в вампиров заключалась в следующем: несколько человек, назначенных вампирами, гонялись за остальными — людьми, а люди их пытались убить; когда вампиры побеждали — они тушили все факелы и костры, а когда побеждали люди — факелы и костры горели повсюду; и так до утра, пока лагерь не упадёт спать без сил. «Вальтер, перестань, Вальтер, мы же с тобой так давно вместе, и мы же договорились: у меня будет семь мужей, как у Элизабет Тейлор, я переживу их всех, ты переживёшь всех своих жён — ив старости мы будем вместе, и вместе нас похоронят, и у нас будет шикарное надгробие — ангел с книгой в руках, как в «Кошмаре на Рождество» Тима Бартона» «это шутки, — сказал Вальтер, — а я говорю серьёзно; Клавдия, послушай меня, пожалуйста: то, как смотрит на тебя брат из Чехии, — не шутки» «интересно, когда мы с ним успели поиграть в гляделки, — я не видела его весь день, и он меня; он был с тобой, между прочим, а меня убили два раза, и я просидела весь день в "мертвяке"» «он был с нами, когда мы атаковали «замок герцога», сказал, что всё не так, спросил, почему бы мне просто не вызвать герцога на дуэль, раз я наследник, а он узурпатор; и мы подрались с Оргайлом; он был секундантом Оргайла, а моим был Кеес; ох, Клавдия, ты что-то темнишь; я ведь люблю тебя, люблю…»