Читаем Арчибальд Малмезон (ЛП) полностью

   Поэтому, когда Пеннроял - то ли из злого умысла, то ли из искренней доброжелательности к тому, кто проявлял по отношению к нему почти детскую привязанность, - выбрал в качестве шафера брата сэра Эдварда, последний не возражал. Если бы он попытался поговорить с Арчибальдом наедине, его доводы не возымели бы никакого действия, а если бы и возымели, то препятствие было бы устранено стараниями леди Малмезон. Излишне говорить, что Арчибальд чрезвычайно гордился возложенными на него почетными (как он считал) обязанностями, и старался упомянуть о них при каждом удобном случае, в любое время и в любом месте; казалось, он не думал и не говорил ни о чем другом. Маловероятно, чтобы он в полной мере понимал происходящее, и уж тем более, иронию ситуации; тем не менее, его мозг получил некоторое развитие, и записные острословы утверждали, что если достопочтенный Ричард Пеннроял будет продолжать хоронить своих жен, избирая Арчибальда шафером при последующей женитьбе, то со временем юноша превратится в интеллектуала.

   День бракосочетания был назначен на 5 марта 1821 года, - день, который хорошо запомнился в округе. К счастью, мы располагаем обширными отчетами обо всем происшедшем - свидетельствами многих очевидцев, которые, не совпадая в некоторых незначительных деталях (что неизбежно), тем не менее, сходятся во всех существенных моментах. Я изложу суть их настолько кратко, насколько это позволяет должное внимание к последующим, более важным, обстоятельствам нашей истории.

   Мисс Кейт Баттлдаун вместе с матерью приехала в Малмезон вечером 4-го числа и провела там всю ночь; церемония была назначена на одиннадцать часов следующего дня. Молодая леди провела около часа, прежде чем лечь спать, в беседе с Арчибальдом, который, будучи радостно возбужден в ожидании предстоящего события, был гораздо оживленнее и разговорчивее, чем обычно. Когда они шли рядом по большому залу, в одном конце которого несколько рабочих все еще занимались украшениями к завтрашнему торжеству, они, наверное, представляли собой красивое зрелище. Кейт обладала в то время изящной, грациозной фигурой, была немного выше среднего роста и обладала тем, что называют "стилем"; на самом деле, несмотря на свою молодость, она уже некоторое время считалась образцом моды и манер для всех честолюбивых молодых женщин в радиусе двадцати миль. В тот вечер она была одета в платье из какого-то тонкого белого материала, оборчатый край которого не доставал до пола по меньшей мере шесть дюймов, открывая пару изящных лодыжек, обтянутых ажурными шелковыми чулками. Юбка платья начиналась сразу под мышками, и каждую линию фигуры его обладательницы можно было проследить сквозь плотно прилегающие, прозрачные складки. Руки мисс Баттлдаун были обнажены, если не считать черных шелковых сетчатых перчаток, которые она носила; ее темные вьющиеся волосы были собраны на голове и скреплены черной ленточкой; черная бархатная лента облегала ее белую шею, а спереди на платье располагался ряд черных бантов. У нее был узкий лоб, большие карие глаза, расположенные, пожалуй, чуть ближе друг к другу, чем следовало бы, тонкий нос и губы, скорее полные, чем тонкие; выражение лица - энергичное и властное. Что касается Арчибальда, его тоже можно было назвать красивым молодым человеком; он был в прекрасной физической форме, к сожалению, не подкрепленной душевной силой. Его правильное, тонко очерченное лицо, со здоровой бледностью, черными глазами и волосами, всегда имело тусклый, жалкий вид, словно он что-то забыл. Его фигура, почти идеальная и наполненная силой, двигалась неуклюже и безвольно, словно не ощущая собственных возможностей и скорее обремененная, чем наоборот, их избытком.

   Улыбка, которая могла бы украсить его лицо, была, тем не менее, довольно глупой и, казалось, держалась на губах до тех пор, пока он сам не забывал, чему улыбается. Его руки - сильные, хорошо сложенные, с тонкими длинными пальцами - беспомощно свисали вдоль тела; если он пытался ими пользоваться, каждый палец, казалось, имел свое собственное представление о том, что должно было быть сделано, и они сонно, лениво, пытались справиться со своей задачей. Молодой человек был одет в сюртук с высоким воротником, короткий жилет и облегающие панталоны по моде того времени; его черные волосы спадали на плечи естественной роскошью локонов. Бедный Арчибальд, не протестуя, надевал все, что ему давали надеть, но он не позволил прикоснуться к своим волосам и даже намазал их маслом Макассара.

   - Ты рад, Арчи? - спросила мисс Кейт, продолжая их разговор.

   - Да, рад! Ужасно рад! - ответил тот, медленно и важно кивнув головой.

   - Значит, ты совсем не сожалеешь обо мне?

   - Сожалею? О, нет! - сказал Арчи, покачивая головой все с тем же умным и серьезным видом.

   - Почему ты всегда повторяешь, когда тебе кто-то что-то говорит, хотя, кажется, не понимаешь слов говорящего? Было время, сэр, когда для вас невозможно было бы произнести слово "сожаление". Неужели ты обо всем забыл? Неужели ты забыл лорда Орвилла и Эвелину?

   - Забыл. Да, все забыл!