Читаем Арбат полностью

— Да, это верно, — кивнул Купцов. — Без морали убивать врага трудно… Мораль нужна всей стране. Нужна идея — куда мы идем? Какова наша цель? Вряд ли она состоит в том, чтобы расплодить побольше приватизаторов, увеличить налоги. Или выполнение плана по сбору налогов. Поймите меня правильно, Владимир Владимирович, хороший роман нельзя написать под заказ. Как можно концептуально проработать новые направления в литературе? Душе любить не прикажешь. Не прикажешь и ненавидеть. Мы хотели бы любить власть. Да, любить! Мы хотели бы иметь власть, достойную любви. Мы хотели бы любить не мученически выстраданный образ России, не ее истерзанную плоть, не общипанного куробразного орла… Мы хотели бы любить необворовывающую нас державу. Державу, отмытую от лжи и блевотины… Без пьяниц президентов, без воров премьеров… Без заградительных заслонов пресслужб вокруг окопавшихся бюрократов. Откройте все двери высоких кабинетов перед писателями… Дайте нам описать нынешнюю Россию;.. А то ведь вся наша отечественная литература скатилась до примитивизма триллеров… Пиф-паф. Там сгорело, здесь взорвалось… Народу искусственно привили Марининых… Корецких… А вот не желаете ли почитать социальный романчик про наш русский дом… про наши прихожие, сауны с японскими биде, джакузи, про миллион бездомных детей на улицах Москвы и Петербурга… Москва стала столицей бомжей всего бывшего СССР… Куда их девать? Вот над чем размышляю я в своей новой поэме «Король бомжей — Арнольд Культя»… Заметьте — это подлинный герой, я даже фамилию не стал менять…

Путин внимательно слушал, почесывал кончик носа тыльной стороной ладони и что-то черкал в своем блокноте с нарядным кожаным корешком. Он вскинул глаза на Купцова и покачал головой:

— Да вы, оказывается, трибун… Поэма про короля бомжей — это забавно… Куда интереснее, чем про Черномырдина… Об открытии дверей перед писателями я обязательно подумаю… Надо продумать, какие двери открыть в первую очередь… Может быть, мэрии?

— Да вы поймите, — кипятился Купцов, — сегодня в русской литературе, находящейся на полуиздыхании, занижены барьеры… Они скатились до триллеров. Надо барьеры поднять. Это как на скачках… Надо открыть двери всех кабинетов в стране для писателей… А не на выбор. Помните цикл потрясающих стихов Бориса Пастернака «Поверх барьеров»?..

— К великому стыду, не припомню, — заморгал белесыми ресницами президент, морща лоб.

— Он ведь еще тогда, в страшные сталинские годы, писал об этом… О барьерах запрета, о барьерах души, которой нужен высокий полет… А у нас ведь сейчас все душонки приватизаторов калиброваны… в любую щель пролезут. Вот вы говорите — роман про попов, про монашек. А они ведь тоже занижают барьеры, пленят души и душонки в свои тенета… Все эти духовные пастыри — пастыри рабов. А душе пастырь не нужен… Поэту важен разговор с толпой… Вы уж меня извините, что я о земном, но мне запрещают сотрудники ФСБ дискутировать с читателями у лотков на Новом Арбате. Книги мои продавать лоточникам не рекомендовано… А вы говорите о новых концептуальных направлениях в литературе…

На другой день в «Конгрессе русской интеллигенции» на проспекте Мира царила паника, Сергей Филатов срочно проводил закрытое совещание. Звонили из Кремля и сообщили, что «Дом Ростовых» на Поварской, скорей всего, отберут у фирмы «Эфес» и вернут писателям.

— Этого не может быть, потому что это невероятно… это нелепо… это глупо, — кипятился Филатов. — Надо срочно ехать к Борису Николаевичу. Надо подключить Татьяну Дьяченко…

…И забегали, засуетились людишки в Кремле, замельтешили великовозрастные дети номенклатуры на правительственных дачах, задергались мелкие и крупные хищники третьей волны перестройки, переливки, переплавки. Пробудили невнятного со сна, стеклянноглазого и покряхтывающего экс-царя Бориса, заставили звонить Путину, просить встречи, а зачем, дескать, потом объясним, по ходу спектакля, чтоб не давать пищи для чужих, то бишь своих же кремлевских ушей. И Борис Николаевич покорно звонил. Долго, значительно, молча дышал в трубку и наконец, с натугой выворачивая губы, изрек: «Разговор есть».

Этим было сказано все. Путин понял — опять будет мучить происками, теневыми играми Татьяна Дьяченко, продвигать очередной интерес ненавистного Абрамовича, этого вездесущего черта, святого черта, «Гришки Распутина», царского наставника и духовника, на которого все никак не сыщется князь Юсупов — избавитель, чтобы утопить не в Неве, а в Москве-реке. Но этой мысли он ни за что не высказал бы вслух. Он прошел прекрасную школу разведки и актерства. Его неспроста называли «Штази».

И конечно же, при встрече разговор повела она, Татьяна Дьяченко. Сдался ей этот «Дом Ростовых»! Два замка пылятся в Швейцарии рядом с каньоном, где куплен курорт Абрамовичем. Выхватили под самым носом у Бориса Березовского. Тот с горя и вляпался на снегокате в сосну.