Читаем Арбат полностью

…В годы студенчества Путин любил Льва Николаевича Толстого. Это был его кумир. Кроме того, он на досуге перечитал все, что мог достать, о работе Третьего охранного отделения. «Записки министра внутренних дел А. Протопопова», «Мемуары В. Плеве», «Гибель императорской России», написанную заведующим департаментом полиции П. Курловым. Труд М. Дитерихса «Убийство царской семьи и членов Дома Романовых на Урале». Работая в КГБ, он любил читать журналы «Былое» и «Красная Новь»… Дома, в его петербургской библиотеке было подобрано все, что издавалось, о разведчиках, в том числе западных, которых в СССР почему-то называли шпионами… Он старательно отрабатывал в себе мастерство актера и не понимал, что значит «делать хорошую мину при плохой игре». Как может быть хорошая мина, если игра ни к черту? Он перечитал все книги о римском императоре Клавдии Нероне, его восхищала эта раздвоенная яркая личность, император-актер… А ведь какая гибкость, какая пластика души, какая виртуозность манер и речи, какое самообладание… Еще в Питере, работая в команде Анатолия Собчака, он обратил внимание, что сильные мира сего играют в политику, играют как заправские актеры: говорится одно, делается другое, а думается третье… Лицедейство было неотъемлемым качеством, наиглавнейшим качеством… Истинные мысли и намерения надо было всегда скрывать… Лев Толстой был весь в мыслях, как рыба в чешуе. Из него никогда не вышло бы политика. Он не потянул бы сегодня даже на депутата, потому что не умел притворяться и лгать. Писатели вообще не пригодны для политики. Единственным политиком-писателем был гениальный Гвиччардини…

…Современных писателей Путин не любил и не знал. Более того, он относился к ним с явным предубеждением и полагал, что особого толка от них для страны нет. При современной технологии развития общества они стали анахронизмом. Да и в текстах ли дело? Романы перестали быть грозным оружием, как во времен Сталина, когда для народа создавались фабрики иллюзий, мифов и легенд о том, «Как закалялась сталь», «Как строился Днепрогэс», героический «Беломорканал». Кануло в вечность величественное шествие соцреализма… Сейчас другие методы работы с толпой, другие стимулы… Сейчас ничего не сделаешь на голом энтузиазме. Это уже не тот народ тридцатых годов, не те нищие безумцы, которым нечего было терять, кроме фанатической идеи, и они готовы были ложиться под рельсы вместо шпал, когда застревал в пути паровоз. В стране возник культ собственности. А собственнику плевать на иллюзии и голый энтузиазм. Дежурных писателей-пропагандистов заменили телевидение и Интернет. Новые иллюзии из «ящика» достигали самых удаленных уголков страны за считанные секунды и опыляли миллионы инфантильных мозгов. А что книги? Это такой длинный путь… Стоило ли тратить сотни тонн бумаги ради сгустков книжных иллюзий, залегавших на складах? Если бы при Сталине было телевидение, Иосиф не расстрелял бы ни одного писателя. Они не стоили даже пуль! Надо было просто предать их забвению, оставить на произвол, обречь на нищету. Пусть идут работать дилерами по продвижению супов «Галина Бланка», как Якубович… А в свободное от работы время пиши… Наивный мечтатель Хрущев взял писателей на службу Кремлю, заставил смотреть власти в рот, взвинтил гонорары, расплодил тысячи ненужных журналов, издательств. Он верил в эффективность фабрик книжных иллюзий. Верил и маразматик Брежнев, учредивший госпремии, награждавший лже-писателей, творцов «секретарской литературы» дачами, орденами… Где этот дым жертвенных костров? Время развело гарь, затушило костер. Смыло, как плесень, всю эту надуманную чушь олитературенного мудакизма. Народ не обманешь. Ему нужно много хлеба и еще больше зрелищ…

При Брежневе расплодилось невероятное количество писателей-паразитов, графоманов, критиков от соцреализма придворных поэтов-шаркунов. Их стало так много, что они уже не умещались в инкубаторе Союза писателей СССР, они отпочковывались целыми кланами и союзами, создавали группировки мутантов — «Апрель», «Май, «Июнь», «Июль»…