Жизнь каждого человека, обитающего на коммунальной кухне, оценивается прежде всего не по его моральному облику, а по тому, что он готовит на плите, по запахам, распространяемым им, по белью, носкам, трусам, вывешиваемым на просушку. От Игоря Рока исходил устойчивый запах вермишели быстрого приготовления фирмы «Роллтон» с легкими оттенками креветок и грибов иностранного происхождения. Пакетик стоил в соседнем гастрономе три рубля пятьдесят копеек, но из экономии он ездил на оптовый рынок, где те же пакетики можно было купить за рубль восемьдесят копеек.

Этими же супами он угощал и приходивших к нему в гости молодых поэтесс и молодых писательниц, писавших о любви банкиров и олигархов выдуманные, вымученные истории, потому что банкиры не подпускали их к себе на пушечный выстрел. Писатели были не в моде в финансовых кругах.

— Господи! — восклицала на кухне перед Стукалкиной эмоциональная Анжела. — Ну что на этих супах можно толкового написать? И как у него еще встает на этих поэтесс? Я предлагала ему курицу и кальмары, но он же такой гордый…

Возможно, Игорь Рок так и пребывал бы в нищете, так и таскался бы по издательствам со своими романами про федерацию сексуальных меньшинств и клуб гомосексуалистов, про звездные миры и жизнь на Марсе, если бы Никанор Абдулаевич, прежде державший на Черемушкинском рынке свой овощной лоток, не познакомил его с советником управы «Арбат» Козлобродовым, пенсионером КГБ, знавшим поименно всех стукачей на Новом и Старом Арбате. В управе «Арбат» было тридцать три советника, тридцать из них — никчемные пенсионеры, которые раз в четыре года избирали главу управы «Арбат». И три срока неизменно избирался, благодаря стараниям Козлобродова, именно господин Мозгачев.

— Надо помочь молодому писателю, гибнет с голодухи, — сказал Никанор Абдулаевич своему старому дружку Козлобродову. — Похлопочи, дай на Новом Арбате пару лотков для торговли книгами. Мало ли когда тебе может понадобиться бойкое перо…

Сперва Игорь Рок даже не оценил, какой судьба посылает ему подарок. Он все еще питал иллюзии, что сегодня может прожить заработками от литературы и вот-вот напишет шедевр, который переведут во всех странах, и валюта к нему посыплется, как из рога изобилия. Этой дурацкой идеей жили три тысячи московских писателей, они сидели в своих каморках, строчили опусы и ели супы «Роллтон».

Сама по себе идея продавать книги показалась ему чудесной, но процедура стояния на Новом Арбате у книжного лотка на виду у всей московской публики чем-то походила на аутодафе, на маленькую казнь честолюбия и, конечно же, выглядела как признание собственной нищеты.

— Я сразу потеряюсь на Новом Арбате, ведь это же бурная река, а я не знаю мафии, не знаю правил уличной игры и буду смыт с берегов! — воскликнул он.

— Пройдет месяц-другой, ты и сам не заметишь, как освоишься, — засмеялся Полубесов. — Найди себе надежного компаньона, можешь пригласить молодого писателя. С нищетой, брат, нужно кончать. Путин сейчас обещает открыть дорогу малому бизнесу. Вот и напиши про этот самый малый бизнес. Что сие за фрукт и с чем его едят.

После недолгих колебаний Игорь Рок ринулся в бой. По натуре он был авантюристом. Нашелся и компаньон — молодой талантливый писатель Константин Збигнев. Так возникло это повествование, которое они обозначили как «опыт натуропатии», то бишь лечение «хождением по мукам».

1