Читаем Арбат полностью

— Ты пойми, — учит Бульдог, — торговать надо не книгу, а клиента, его надо танцевать, читать его глаза, смотреть на руки, как раскрывает переплет… Настоящий любитель держит книгу как девушку за талию — в одно касание, а не облапливает. Он никогда не будет и держать, и листать книгу одной и той же рукой. Дороже всех плятят шизанутые интеллектуалы-нувориши. Это тебе не «новые русские» с залитыми жиром мозгами, которые удавятся за лишнюю десятку и ходят с золотой цепью на груди. Может, у него ничего в жизни больше и нет, кроме цепи этой. Богатый человек не вешает цепь на башку для показухи, ему показуха не нужна. Показуха нужна вшиварям-духарям в черных замшевых туфлях с тупыми носками. Ты всегда бери в учет прикид, на шузы мельком кинь взгляд… Вот у меня был продавец из обувщиков, тот мигом переквалифицировался в книжника, отличал влет Китай от Турции, от Германии… Книгу знать хорошо, а важнее — людей. Я «Камасутру» могу скинуть за 200 лоху, потому что ж с него взять, ежели он и есть лох, а «новый русский» больше 300 не даст, он никогда не купит влет, он пройдет по ряду и вызнает цену, а цена, сам знаешь, у нас у всех одна — братская! Но вернется ко мне, потому что я с ним поговорил, а значит, со мной уже есть контакт и можно поторговаться. Для «нового русского» поторговаться — это же кайф, это же принцип жизни, он всегда ищет во всем прогиб со стороны партнера или продавца. А интеллектуал, «оксфордский мальчик», у которого действительно есть деньги, никогда не прикатит за книгами на Арбат на «мерседесе», он приедет на простой «десятке» с одним охранником — водителем… Он купит у меня «Камасутру» за 500. И чтобы не спугнуть, я следующую хорошую книжку отдам ему по закупке за 100, хотя он ожидал; что я скажу 300. И человек раскроется, он купит еще пять, шесть книг, но ты не ломи на все круто, а так, набавь полтинничек, соточку, он и не заметит, но зато приедет к тебе еще пять раз. Он станет твоим клиентом. «Оксфордские мальчики» не жадные, они понимают — это твой бизнес и тебе надо тоже дать заработать. И за то, что он дал, ты должен его чуть-чуть любить, ты должен его всегда ждать, обязательно попроси у «оксфордского мальчика» телефон и предложи выполнить любой заказ, дай понять, что ты будешь страдать от разлуки с ним, будешь томиться до следующей встречи, как до встречи с любимой девушкой. И еще я заметил, что все эти «оксфордские мальчики» — «голубые». Смело предлагай им «Другую любовь» Клейна за 500. Делай ему «влюбленные глаза», пусть мучается загадкой, что, может быть, и ты «голубой», а «голубой» для «голубого» ничего не пожалеет… Ты пойми, продавец морально всегда должен «лечь» под клиента. И если покупатель фашист, ты должен дать понять, что и ты фашист. Если он «патриот», то и ты должен обнаружить в себе «патриота». Перед братками ты должен рисануться бывшим братком, перед игроком казино — игроком, перед вором — блатным. Я вот все могу, не могу только рисоваться, когда ко мне приезжает охранник с бумажкой покупать книги для кремлевских лохов. Был случай, прискакивает на «мигалке» фраер за книгами для Ельцина, черт его знает, почему тому приспичило, а вот взбрендило кому-то присоветовать старику прочесть «Джин-Грин неприкасаемый» Гривадия Гарпожакса. Ты знаешь, кто это такой?

— А как же. Известный молдавский писатель…

— Вот именно. Да нет такого писателя. Это коллективный псевдоним. Написали Поженян, Василий Аксенов и этот… выскочило из головы… Авидий Горчаков. Плод выпендрежа, отрыжка незрелых авангардистов, жаждущих подзаработать на ходовом детективе… В свое время эта вещь наделала шума. Был ажиотажик. Игровая штучка. Не без блеска аксеновской стилистики. Для старых партийцев — это ностальгическая заноза в сознании, веха времени. Ну я и заломил за эту веху три тысячи. Плати, говорю, авансом, а к вечеру достану. Страшный дефицит! Коллекционный раритет… Он уехал, а я кинулся в ЦДЛ, в Союз писателей, в буфет, где квасят опустившиеся писатели и всякая окололитературная шушера, эстетствующие слизняки…

— Две сотни платишь? — говорит один писателишка с мышиными слезящимися глазками. От него так и шибает нищетой. Но сам себе на уме. Я говорю — плачу триста! Тогда, говорит, бери мотор и едем в Переделкино. Я тебе еще и автограф Гришки Поженяна организую. И организовал-таки. Хотел подписать «Поженян», но я настоял чтобы подписал: «От Гривадия Гарпожакса с любовью неутомимому читателю Борису Ельцину». С автографом ушла книженция за двести баксов. Тот лох от Бори к нам еще раз пять приезжал. Новых книг, говорит, Ельцин не читает, библиотеки дома не держит. А взбрендит что-то в голову — велит достать. Мне велит. Домашние и не знают, откуда у него книги появляются…