Читаем Арбат полностью

— Почему ты не хочешь пустить нас с Афонькиным в подвал Дома журналистов? — допытывался он с заискивающими нотками в голосе. — Плачу за комнату в десять метров двести баксов в месяц. Ну давай поторгуемся. Коллег надо выручать… Мы все братья…

Это была старая песня: «Мы все братья, мы все одна большая советская семья, мы все должны о всех все знать. А о нас вы узнаете позже…» Может быть, он говорил эти слова по инерции, они застряли у него в мозгу как некий стереотип. «Братья, братаны, брат…» Как опостылели, как опротивели эти слова. Сюсявый никогда не косил под блатняка, скорее он возжелал бы выдавать себя за мятущегося интеллигента, любителя книг и рок-музыки, коллекционера психологических американских фильмов и клевых западных компакт-дисков. Он строил свой имидж, лавируя между типом нового человека нового века, деловичка, бороздителя Интернета, накопителя информации, транснационального бизнесмена с несмываемой улыбкой и слегка архаичного простого русского парня, бывшего советского патриота и офицера, понюхавшего порох афганской войны, строевика, военной косточки. Эта составляющая его имиджа прекрасно работала при контакте с ментами и фээсбэшниками. Особенно с ментами из провинции, ненавидевшими бизнесменов в глубине души. И тогда Сюсявый поворачивался к нашим героям повествования этой патриотической стороной, «военной» гранью своего многоликого «я». И его раздражало, что он никак не мог подобрать ключ к Игорю Року, одетому в броню «писательской прозорливости» и презиравшему стукачество.

Игорь Рок и Сюсявый настороженно наблюдали друг за другом. Игорь с недоверием и любопытством, а Сюсявый с позиции коммерсанта-разведчика. Он недолюбливал писателей, а вернее сказать, побаивался их. Рядом с писателями он чувствовал себя словно под рентгеном. Иди знай, что они «просветят» в тебе. От пишущего человека можно ожидать и такой пакости, как статейка в газете или журнале. Писарчук мог запросто подвести под монастырь и выдать коммерческую тайну. Все эти строчкогоны успеха ради продадут родного брата, не остановятся ни перед чем. Они же фанаты. И мыслят иначе. То, что Игорь Рок и Збигнев торговали книгами, могло быть просто прикрытием. Или приработком… Так рассуждал Сюсявый. Он был чертовски наблюдателен и успел подметить, что продажа книг не была для друзей целью заработать побольше денег. Им нравилось ездить по книжным базам, складам, рыться в книжных остатках старья, общаться с издателями, беседовать с покупателями…

Костя и Игорь констатировали с грустью: читательские ряды мельчают. Люди все меньше покупают книг. Вялым стал даже обыватель, который раньше по пятницам жадно устремлялся к лотку, чтобы запастись чтивом для убиения времени, подспорьем скоротать время в электричке или метро. Время убийц времени тоже сжималось, они вымирали, как подвид, за неимением денег. Рынок продаж держался на «середнячке», на мещанине, на его прагматических интересах: как обустроить квартиру, как построить камин, как вылечить собаку, как стать миллионером, как стать счастливым… А нуворишу книга была нужна в редчайших случаях. Нувориши покупали справочники, путеводители по странам, атласы дорог, «Камасутру», «Большую книгу голубой любви» или просто «Другую любовь»… И еще они покупали «Пятое правило», хотя не знали четырех предыдущих.

Сюсявый тоже рыскал по городу. Он делал ставку на «деловые книги». Без них люди не могли обойтись. Все эти бухучеты и налоговые руководства гарантировали спрос. Костя и Игорь интересовали его как следопыты книжных складов, разгребатели завалов. Порой они делились информацией. Давали ему наколки. Он сам ни за что не поделился бы с ними коммерческой тайной. И его мучила загадка — зачем они дают ему шанс?

И вот однажды Сюсявый намекнул по секрету, что дни азербайджанцев на Новом Арбате сочтены.

— Неужели мэр решил навести в городе порядок? Неужели вместо московской к нам пришлют ирландскую милицию? Или в столице опять скоро ждут Ким Чен Ира? — удивился Костя Збигнев.

— Какой там Ким Чен Ир, — махнул Сюсявый рукой… И добавил загадочно: — Торговлю начинает курировать сам Аллах…

— Аллах — это серьезно! — согласился Костя, ожидая, что же он еще поведает из области фантастики.

Но Сюсявый коротко обронил:

— Есть распоряжение префекта Дегтева: цветами на улицах Центрального округа можно торговать только до первого ноября. Перерыв до весны! Садир, Нурпек и Карен могут сосредоточить все свои коммерческие потуги только на туалетах…

— Свежо предание, да верится с трудом, — покачал головой Костя.

— У меня тоже грядет большая чистка, — продолжал Сюсявый. — Срочно ищут честных и порядочных полковников и генералов… В России это дефицит.