Читаем Арахна полностью

— Прекрасная мысль, Франц!.. Доктор Вебер говорит, что я пью слишком много бургундского… Поборемся с вином минеральной водой… Мне нравится вон тот песчаный бережок…

Мы оба слезли с коляски. Он привязал лошадку к невысокой березе и махнул мне рукой на прощание.

Усевшись на мох, он начал разуваться. Когда я уже уходил, он крикнул мне вслед:

— Через час, Франц!

Это были его последние слова.

Через час я вернулся к источнику. Лошадка и коляска были на месте. Одежда сэра Томаса лежала на берегу. Солнце садилось. Тени становились длиннее. Ни единая птица не пела в ветвях… не слышно было и шороха насекомых в высокой траве. Над одиноким озерцом словно нависало безысходное молчание смерти. Испуганный этой тишиной, я забрался на скалу над пещерой, посмотрел по сторонам…

Никого! Я крикнул… Никакого ответа! Только эхо повторило мой голос, вселив в меня страх… Сумерки медленно сгущались… Неизбывная тоска сжала мне грудь. Я вдруг вспомнил о пропавшей девушке и бросился вниз, но у входа в пещеру застыл в невыразимом ужасе. Там, во мраке пещеры, горели две красные, неподвижные точки.

Затем что-то большое зашевелилось во тьме, в этой пещере, куда еще никогда не проникал, возможно, человеческий взор. Страх обострил мои глаза, наделил тончайшим восприятием все мои чувства. Несколько мгновений я отчетливо слышал песнь цикады на лесной опушке и собачий лай далеко внизу, в долине… После мое сердце, сдавленное страхом, снова начало бешено стучать и я перестал что-либо слышать…

С диким криком я помчался прочь, бросив лошадку и коляску… Меньше чем за двадцать минут, перепрыгивая с камня на камень и продираясь сквозь кусты, я добрался до дядюшкиного дома и закричал с порога прерывающимся голосом:

— Скорее, скорее! Сэр Хейвербург погиб! Сэр Томас в пещере!

Все повернулись ко мне — мой опекун, старая Агата и два или три гостя, приглашенных в тот вечер доктором. Я упал в обморок. Позднее мне рассказали, что около часа я бредил.

Вся деревня во главе с Христианом Вебером отправилась на поиски коммодора. В десять часов вечера люди вернулись с коляской и одеждой сэра Томаса. Самого его они не нашли… В пещеру, не задохнувшись, невозможно было углубиться и на десять шагов.

Пока они отсутствовали, мы с Агатой жались в уголке, у камина… Я что-то нечленораздельно бормотал, а она то сидела, сложив руки на коленях, то вставала и выглядывала в окно. У подножия горы мелькали в лесу огни факелов и перекликались в темноте хриплые, далекие голоса.

При появлении своего хозяина Агата задрожала. Доктор резко распахнул дверь. Он был бледен, с плотно сжатыми губами; на лице его было написано отчаяние. За ним, гася факелы, беспорядочной толпой вошли десятка два загорелых лесорубов в широкополых фетровых шляпах.

Мой опекун, сверкая глазами, тут же огляделся по сторонам. Его взгляд упал на негритянку и, хотя он не произнес ни слова, бедная женщина разразилась криком:

— Нет, нет! Я не хочу!

— Но этого хочу я! — жестко ответил доктор, сверля ее взглядом.

Негритянкой, казалось, овладела какая-то невидимая сила. Она задрожала с ног до головы. Когда доктор указал ей на стул, она села и замерла недвижно, словно труп.

Лесорубы, ставшие свидетелями этого зрелища — добрые люди с простыми и грубыми манерами, но полные благочестивых чувств — стали креститься; я же, не ведавший тогда и по имени ужасающую магнетическую силу воли, весь затрясся, думая, что Агата была мертва.

Доктор Вебер подошел к негритянке и быстрым жестом провел рукой по ее лбу.

— Ты там? — спросил он.

— Да, хозяин.

— Сэр Томас Хейвербург?

При этих словах она снова задрожала…

— Ты видишь его?

— Да, — ответила она сдавленным голосом. — Я вижу его.

— Где он?

— Далеко… в глубине пещеры… он мертв!

— Умер! — воскликнул доктор. — Почему?

— Паук… Ах! Паук!

— Успокойся, — побледнев, приказал доктор. — Расскажи нам, что видишь.

— Паук держит его за горло… он там… в глубине пещеры… под скалой… опутан паутиной… ах!

Доктор Вебер бросил холодный взгляд на лесорубов, которые столпились вокруг с вытаращенными глазами, шепча: «Ужасно… ужасно!» Затем он продолжал:

— Ты видишь этого паука?

— Вижу.

— Он большой?

— Ах! Хозяин, никогда… никогда я не видала такого огромного паука… ни на берегах Мокариса, ни в болотах Конаньямы… Он ростом с меня!..

Наступило долгое молчание. Лесорубы переглядывались: их лица побледнели от страха, волосы вставали дыбом. Только Христиан Вебер казался спокойным. Проведя несколько раз рукой по лбу негритянки, он снова заговорил.

— Расскажи нам, Агата, как погиб сэр Томас Хейвербург.

— Он купался в озере у источника. Паук увидел сзади его голую спину. Паук долго постился и был очень голоден. Он заметил над водой руки сэра Томаса. Внезапно он бросился, как молния, и вцепился когтями в шею коммодора.

Тот закричал: «Ах! ах! О Боже!» Паук ужалил его и отскочил назад. Сэр Томас погрузился в воду и умер. Тогда паук вернулся, окутал его тело своей паутиной и медленно поплыл в глубину пещеры. Тело он волочил за собой на паутинной нити. А потом все стало черным.

Я сидел, дрожа от ужаса. Доктор повернулся ко мне: