Читаем Арабская принцесса полностью

В большой комнате, скорее всего столовой, длинные столы, при них ряды деревянных стульев. Стиль интерьера аскетический, но все чистое и новое, и царит тут приятная прохлада. У большой столешницы сидит Духа. Она бледненькая, с болезненно запавшими щеками, еще более худая, чем обычно. Когда она поднимает голову, в ее глазах не видно грусти после страшных событий, но и радости от визита знакомых тоже нет. В них можно увидеть только полную эмоциональную пустоту.

– Хочешь подать апелляцию в суд? – сразу спрашивает Муна, но ответом ей – молчание.

– Привет, Духа! – подруги садятся на стулья напротив узницы.

Маха же сидит рядом с девушкой и обнимает ее хрупкое тело.

– Любимая моя, бедная… – она хочет прижать пострадавшую, но та словно каменная и не дрогнет. – Как тебе помочь? Я оставлю тебе немного денег.

Она втискивает в худую ладонь заключенной пару банкнот.

– Духа! Начать нам действовать? – настаивает юристка.

– А что это даст? – наконец отвечает девушка вопросом на вопрос. – Что это мне даст? Вернет ли это мне невинность? Нормальную жизнь? Семью и друзей?

– Выеденного яйца не стоит семья, которая оставила кого-то в беде, – вырывается у Марыси.

– Ты права, как всегда…

Не видно сожаления на ее лице, которое стало как маска.

– Тебе вынесли приговор – девяносто ударов, – сообщает Муна арестованной. – На самом деле он отсрочен и это не мало. Но не думаю, что тебе хочется, чтобы он был приведен в исполнение.

Голос подает Сафиха:

– А что можно сделать?! Или ты как юрист можешь сказать, что можно сделать?! Изнасилованную девушку бросают в тюрьму и осуждают, ее мучителей же выпускают на свободу только с устным выговором. Это черт знает что! – выкрикивает она в возмущении. – Как женщина может быть виновата в том, что ее изнасиловали?! С таким я еще не сталкивалась! По крайней мере, преступники должны получить год условно!

– Таков закон шариата, моя дорогая. Помним все же, что в ходе процесса не было речи о нападении – только о недозволенном свидании. Духа нарушила обязательный в Саудовской Аравии запрет khulwa, или нахождение с посторонним мужчиной наедине. Поэтому суд назначил ей наказание – порку, традиционное средство репрессий в отношении женщин.

– Да, девочки, – включается Маха, поворачиваясь лицом к дочери и Марысе. – Это важное дело обошли молчанием, и, если бы отец Духи взял ее домой, возможно, все бы утихло. Если все же так не случилось, она попала сюда под опеку государства.

– Это такая арабская специфика и традиция, – иронизирует юристка, знающая мусульманские меры наказания.

– И что дальше? Что делаем? – беспокоятся подруги. – Духа, скажи же хоть что-нибудь!

– Разумеется, я не хочу, чтобы мне сделали даже десять ударов. Я бы, наверное, этого не пережила, – шепотом признается узница. – Но у меня нет денег, чтобы оплатить юриста.

– Пусть это тебя не беспокоит, – Муна берет ее за руку. – Я много лет занимаюсь благотворительной деятельностью. Ненавижу эту систему от всего сердца и надеюсь, что когда-нибудь все рухнет. А если я к этому приложу руку, это будет моей наградой за годы стараний и борьбы.

– Благодарю, вас, – впервые с начала визита выказывает какие-то чувства Духа.

– Мы принесли тебе лекарства, – девушки ставят сумки на стол. – И косметику. Соки, и воду, и тот йогурт, который ты любишь.

Маха утирает слезы.

– Арестантам приносят то же, что и больным? – иронизирует Духа, а женщины смущаются и не отвечают.

– Это я тоже могу тебе передать, – юристка всовывает в ладонь девушки небольшой пузырек с одной таблеткой внутри.

– Что это такое? Тут что-то написано, наверное, по-французски.

– Таблетка, вызывающая выкидыш, – шепчет Муна. – Лучше на всякий случай прими сразу, потому что могут еще тебя обвинить в разврате и прелюбодеянии…

– В это мне просто не верится! – с сомнением крутит головой Духа.

– Поверь, это моя работа, мне известны разные случаи. Завтра я выступлю в суде в высшей инстанции в защиту твоей невиновности и назначении тебе опекуна-заместителя от правительства. Не знаю, что это даст, но всегда стоит пробовать.

* * *

Маха приглашает молодых студенток на прощальный ужин. Все тянут с приходом: отдают себе отчет, что на этот раз все не будет мило и радостно. Но в восемь вечера как одна сидят молча в общежитии студгородка.

– Не хмурьтесь, – куратор старается хоть немного их развеселить. – Как-то все уладится.

– Вам приказали уехать? – спрашивает Юстиниан прямо в лоб.

– Нет, что ты! Сделали дело в белых перчатках.

– Что это значит?

– Просто не продлили мне контракт. И все!

– Но этот год мы выиграли, – утешает Сафиха себя и мать. – Мы были вместе, а время неумолимо истекало. Мне осталось только десять месяцев до совершеннолетия.

– И что дальше? – спрашивает Марыся. – Что это тебе даст, если в Саудовской Аравии даже взрослая женщина не может выехать из страны без согласия своего махрама? Не может сама жить! Не может сама за себя решать! – все больше распаляется она.