– Свободу обществу! Закон и справедливость! Равноправие женщин! Равенства в правах!

У Анки даже гусиная кожа появляется на руках. «Как они смело начинают! – она удивлена и испугана. – Это чертовски опасно! Не могли они подождать с этой своей революцией, пока я закончу образование? – мыслит она эгоистично. – Я не собираюсь в это ввязываться! Это не мое дело!»

– Госпожа Маха! – она сама звонит и слышит только страшный грохот в трубке.

– Это же политическая демонстрация! – орет она в панике. – Для вас тоже чересчур рискованно ввязываться в беспорядки на таком уровне!

– Сейчас я уже ничего не сделаю! У меня нет выхода! – сообщает преподавательница.

– Я вижу в окно, что охрана вошла внутрь здания, – докладывает Анка. – Они выбегают с дубинками в руках! Бегите! Одна несет огнетушитель, а две других заводят машину охраны. Ой! Госпожа профессор!

Связь прерывается, а наблюдательница замечает, как толпа начинает волноваться и движется в сторону главных входных ворот и исчезает из ее поля зрения. Долго не думая, Анка бегом возвращается к подругам.

– Послушайте! – кричит она, едва переступив порог. – Это не такой уж мирный протест. Они выдвигают серьезные требования! Ой, я не могу!

Девушка выглядывает в окно, и ее глазам предстает толпа с одной и с другой стороны стены. Снаружи вереница полицейских машин и фуры, пара зеленых джипов, которые привезли несколько сотен мутавв, бегающих вокруг ограды и грозящих кулаками. Машина CNN окружена саудовскими функционерами из службы безопасности, на них пуленепробиваемые жилеты. Службисты вооружены короткоствольными автоматами. Внутри студгородка студентки подошли к будке охраны. Ворота по-прежнему закрыты, две группы изолированы друг от друга. И вот плотная до сих пор толпа саудовок раздается в стороны. Часть охранниц применяет силу, молотя девушек куда попало резиновыми дубинками. Другие пускают пену из огнетушителей, а когда те уже пусты, применяют их как дубинки. Студентки кричат, ругаются, но они безоружны. Постепенно некоторые менее смелые девушки по одной отрываются от группы и бегут к зданию университета. Вдруг струя воды начинает бить из машины, в которой находятся три охранницы. Промокшие и избитые манифестантки стараются добраться до здания. Плакаты с изображением журналиста брошены в грязь. Молодые бунтовщицы разбегаются во все стороны, разгоняемые разъяренной охраной. Некоторых тяжело раненных студенток подруги несут на руках.

– И это мирная манифестация, – Юстиниан поворачивается спиной к побоищу. – Хорошо все же, что меня там не было.

– Ну, конечно, хорошо, – Мириам вытирает холодный пот со лба.

– Хорошо также тем свиньям с дубинками. Какая-нибудь из них могла выстрелить в морду и экстренно присоединиться к журналисту в тюрьме, – иронизирует полька.

– Тяжело будет что-то в этой стране изменить, – приходит к выводу Анка.

– Я уже видела такие перевороты. Я же была в Ливии во время революции, – напоминает Марыся. – Свобода всегда требует жертв.

Девушки опускают глаза и решают подключиться к пострадавшим подругам в главном здании. Они берут аптечку, которая наверняка пригодится, а сильная Юстиниан срывает со стены огнетушитель.

– Это на всякий случай, – сообщает она. – Для самообороны.

Women 2 Drive

– Дорогие, я так рада! – приветствует с порога своих гостей Марыся. – Вы поместились в одну машину? – с удивлением смотрит она на входящих через ворота.

– Что ты! Мы должны были вызвать такси. И еще с нами один махрам, поэтому все пошло как по маслу. – Девушки топчутся, а у матери Сафихи не сходит с губ озорная улыбка.

– Ну, привет тебе, – последней в ворота входит Юстиниан, которая сегодня выглядит точно как парень.

– Стянул с меня сто риалов. Это много? – спрашивает она, а Марыся по-прежнему не может обрести дар речи.

– Ты ехала без абаи? – взрывается она наконец. – Женщина! У тебя есть яйца!

– Точно есть, даже если спрятаны, – Сафиха изо всей силы похлопывает подругу по спине.

– Усы-то есть точно, – Анка, как обычно, тихонько хихикает.

– Я уже не должна их депилировать, – Юстиниан обнимает Марысю, которая приходит к выводу, что эта баба ростом с ее мужа и более мощных габаритов.

– А где у тебя сиськи? – спрашивает она шутливо.

– В спортивном костюме, котик.

Гости, переступив порог гостиной дома бен Ладенов, столбенеют от восторга.

– Ну, ты и живешь!

Аня от удивления поднимает выщипанные брови и таращит свои и без того большие голубые глаза.

– Вот это и называется богатство! – в восхищении вздыхает она.

– Ну, что ж, в Саудовской Аравии такой домик считается удобной виллой! – Маха, видимо, привыкла к подобным или еще более дорогим интерьерам. Те, настоящие, богачи живут во дворцах с фонтанами, золотыми рыбками, мрамором на стенах и золотыми дверными ручками.

– Я была в подобном, но должна сказать, что это не было уютным гнездышком, – признается Марыся, вспоминая о резиденции Ламии.

– Часто люди, живущие в домах площадью в несколько тысяч квадратных метров, с прислугой в несколько сотен человек, вообще несчастливы, – преподавательница грустно кивает головой.