– Сейчас ты не перебивай меня, потому что заткнусь и уже ничего не расскажу, – повторяет он ее слова, сказанные раньше.

– Тсс, – Марыся прикладывает палец к губам, озорно хохоча.

– Он настроил меня и моих братьев против матери, а мы, молодые, верили ему во всем. Отец мешал нашим встречам как только мог. Но мне улыбнулась фортуна: однажды я запомнил номер мобильного телефона. Я набрал номер и узнал, что мама систематически звонит, прося об общении с нами. Мы тайно увиделись впервые после многих лет. Мне было тогда уже восемнадцать, поэтому в голове начало складываться некое собственное мнение. Позже мы общались или по телефону, или по электронной почте, или по скайпу. Мохамед подключился к нашей конспирации. Сама видишь, он симпатичный и порядочный парень. Ибрагим, к сожалению, так похож на отца, что я сам избегаю его общества, а он тоже нам не навязывается. Спасибо Богу! Когда отец сообразил, что утрачивает над нами контроль, он организовал мне учебу в Лондоне. Он должен был сдвинуть небо и землю, потому что в том направлении молодых людей из Ливии не посылали. Он согласился даже на то, чтобы я учился на инженера-механика, хотя раньше хотел, чтобы я изучал право и политику. Но однажды восстановленный контакт с матерью не утратился. Я окончил учебу и вернулся, а сейчас работаю вместе с Аббасом, обслуживая салон автомобилей. Я хочу открыть собственную мастерскую по ремонту. Может, удастся обслуживать оригинальные машины «форд» или «пежо». Не хватает здесь таких мастерских. Все. Ничего интересного.

– А что с любовью? – спрашивает Марыся, потому что не может поверить, чтобы такой красавец не приглянулся какой-нибудь девушке.

– Была одна в Англии, но все кончено. Узнала, что я грязный араб, вонючий ливиец, не стоит даже мечтать о постоянной связи, – говорит он сдавленным голосом и на этом хочет закончить свой рассказ.

– Почему? – допытывается Марыся.

– Жили вдвоем два года, и она забеременела. Тогда оказалось, что наш союз был временным, основанным в основном на сексе, беззаботности и недолговечности. Конечно, она, не посоветовавшись со мной, сделала аборт. С того времени я решил, что хватит с меня противоположного пола. Хотя свахи готовы высадить дверь. Но я не буду себе покупать жену. Не хочу, чтобы союз основывался на старых добрых арабских принципах. Я хочу женщину-партнера и настоящую любовь, – добавляет он и несмело улыбается. – Веришь во что-то такое?

– Я вышла замуж за мужчину, окруженного всем блеском арабской мишуры.

– Ты влюбилась или тебе его выбрали?

– Мне казалось, что я его люблю, но знала ли я действительно, что это слово значит и какое это чувство? Мне было всего девятнадцать лет…

Дальнейшие признания прерывает телефонный звонок.

– Алле! – Марыся подскакивает.

– Я уже свободна. Ты где? – слышит она голос матери.

– Я? – Она не может успокоить мысли и чувства. – Подъезжай к арке Марка Аврелия, хорошо? Через сколько будешь?

– Может, минут через десять.

– До свидания. – Рашид своими горячими ладонями крепко сжимает обе руки Марыси. – Надеюсь, что еще когда-нибудь увидимся одни, без спутников или десяти членов семьи, и окончим наш прерванный разговор.

Он смотрит на нее чувственным взглядом, пылающим и проникновенным.

– Наверняка. После сегодняшнего дня я попрошу не сокращать наше пребывание. Случай, думаю, вскоре представится.

В порыве чувств она целует его в царапающиеся щетиной щеки, нежно прикасаясь к ним губами.

Ливийская народная весна

Пребывание на пляже в Таджуре

Дорота с Марысей не могут заснуть и крутятся на большом супружеском ложе в апартаментах семейной виллы. После отъезда Наджли и Навин огромный дом кажется пустым и брошенным. Слышно только, как стены дышат, заборы потрескивают, тяжелые шторы ударяются об открытые окна, деревянные жалюзи отбивают свой неровный ритм, а уличный шум отдается в висках.

– Спишь? – спрашивает Дорота.

– Нет, не могу.

– После недавнего выхода в город ты какая-то хмурая. Что-то произошло, случилось что-нибудь плохое?

– Что ты! – Девушка садится на кровати, прислоняется к ночному шкафчику и включает лампу. – Очень приятно провела время.

– Встретила кого-нибудь? – Сердце матери все чувствует.

– Наткнулась на двоюродного брата Рашида, и мы вместе посмотрели Турецкий базар и старый центр. Все было прекрасно.

Марыся задумалась и, вспоминая приятные минуты, смотрит отсутствующим взглядом в пространство.

– Угу… – Дорота терпеливо ждет продолжения.

– И я начала думать, что… – говорит после паузы Марыся и снова умолкает.

– Что?

– Не чересчур ли поспешно я вышла замуж, – признается Марыся с дрожью в голосе. – Ведь я лишилась всех переживаний и опыта молодости. Я закрыла все двери. Но щеколда опустилась, что ж делать, – вздыхает она.

– Хамид – порядочный человек, – становится Дорота на защиту зятя. – Ты сама так всегда говорила, а после того, как я узнала его ближе, у меня не осталось никаких сомнений на этот счет. Просто сейчас у вас первый супружеский кризис, и только. Во взрослой жизни не все складывается идеально.