Читаем Арабская кровь полностью

– Salamu alejkum, ja sadiki[95]. – Мужчина, стоящий в середине группы, делает пару шагов вперед и протягивает Хамиду руку.

– Alejkum as-Salam, – отвечает приезжий вежливо и вместе с тем достаточно строго.

Хозяин обнимает его и целует в обе щеки. После него подходят остальные, чтобы дружески похлопать его по спине или пожать руку.

– Помогаешь нашей бедной Мисурате выйти из затруднительного положения, – говорит руководитель. – Спасибо тебе за это. Человек, живущий в далекой богатой стране, вступает в нашу борьбу и рискует из-за нас собственной жизнью. Это достойно уважения и подражания.

– Спасибо. – Саудовец не знает, что ответить на такие похвалы. Не скажет же он им, что прежде всего рассчитывает найти жену, которая от него ушла, а потому и находится среди них.

– Я – Рахман Тантуш, а это мои самые верные парни. – Мужчина начинает представлять своих соплеменников.

– Я катарец, меня зовут Юсуф ибн-Мохамед, – говорит Хамид.

– Приветствуем тебя, сын Мохамеда, на нашей ливийской земле. Окажи нам честь – раздели с нами скромный обед. А когда подкрепимся и немного отдохнем, обговорим твой дальнейший путь. Отправляешься только со своим автобусом и единственным грузовиком, да?

– Да, другой – это «скорая помощь», предназначенная, по всей видимости, вам и больнице в Мисурате. В обеих машинах находится то же самое, поэтому выбирайте какую хотите, – поясняет Хамид. – Можете приступать к разгрузке. Ме́ста, куда поставить, у вас даже слишком много. – И он смеется, кивая в сторону ангаров.

– Нам удалось добыть эти склады при совсем небольших потерях, – довольно усмехаясь, признается Рахман. – Мои побратимы из племени с каждым днем воюют все лучше, хотя перед войной трудились в основном на земле. Даже в пахаре может таиться борец и богатырь.

После скромного мясного перекуса, который состоял из цыпленка гриль и хлеба, оливок и салата из помидоров, партизаны расходятся по своим помещениям или отправляются на службу. Их руководитель приглашает гостя на чай и кальян. Они удобно усаживаются на матрасах, вынесенных на небольшую терраску перед одноэтажным домом, и начинают разговаривать обо всем и ни о чем. В основном ливиец рассказывает о войне и ее ужасах, а измученный переживаниями и бессонной ночью Хамид только слушает.

– Такие страшные вещи тут творятся, ты даже не представляешь, приятель. Надеюсь, что те, кто убивал, насиловал и грабил, будут сурово наказаны. Защитникам прав человека даже в худших кошмарах не снилось то, что один человек может сделать другому. Но я думаю, что основная вина в том, что происходит, лежит на совести бешеного Каддафи и его сынка Саифа, который подбивает на преступления сброд со всего мира.

Приезжий слушает вполуха, потому что после езды и происшествий последнего дня его охватывает сонливость.

– Представь себе, что один мерзавец выстрелил из подствольного гранатомета АК в сад, в котором играли дети моего брата. От четырех невинных карапузов остались одни ошметки. Что и кому они были должны? Расскажи мне! Брат не пережил утраты детей и выстрелил себе в лоб, а его жена утопилась.

Сонливость Хамида как рукой сняло. Он усаживается на подушках и, взволнованный услышанным, думает: «Какая трагедия!»

– От всей семьи осталось только два сына его жены. Но мой брат любил их, как собственных. Один из них бежал из нашего ливийского пекла и наверняка находится в каком-нибудь лагере для беженцев в Европе. А другой, младший, хочет примкнуть к нам. Недавно звонил, и я подробно описал ему дорогу. Может, в борьбе за нашу свободу он найдет успокоение и сумеет избавиться от боли. Я, честно говоря, не знаю, как он все это выдержал. Справедливая война в тысячу раз лучше, чем вендетта, во время которой можно кого-то неосторожно обидеть. Ты так не считаешь?

– Я тоже противник самосуда. Для этого есть суды. В конце концов, мы живем не в средневековье!

– Расскажу тебе, что вся семья моей невестки, той, которая утопилась, такая несчастливая, как будто кто ее проклял. Ее сестра находилась в коме, пожалуй, лет пятнадцать, очнулась наконец, но только ей удалось сесть на твое судно, как убили ее жениха…

– Да, я видел ее, – прерывает слушатель, уже совсем очнувшись от дремоты. – Красивая женщина.

– Ну и что от ее красоты? Состарится в одиночестве, потому что такие женщины хранят верность, как лебедушки: один избранник на всю жизнь – и баста.

– Грустно.

– Видишь, какая это невезучая семейка. Хадиджа утопилась, Самира вышла из комы, а сейчас наверняка хотела бы уснуть до самой смерти. Малику, их сестру, уже давно убили, а брат – сучий сын. Сюда перед самой революцией прилетела в гости его бывшая жена, красивая полька с такой же красивой дочкой. А этот негодяй похитил мать, – наверное, хотел убить.

– Как это? – У Хамида волосы встают дыбом, и он чувствует дрожь в спине.

– А вот так! Он вообще тот еще бандит, да и всегда им был, когда-то даже терроризмом занимался…

– Но что с матерью и дочкой, говори же!