Читаем Арабская кровь полностью

– У меня тоже не было связи, мама! – нервничает Марыся.

– Хорошо, хорошо. Значит, сделай это сейчас.

– Пока, – говорит дочь, – я должна уже заканчивать. – И она, отключив телефон, быстро прячет мобильный в карман.

В коридоре слышатся громкие мужские голоса, топот тяжелых ботинок, хлопанье дверей. Через минуту в палату вваливаются трое атлетически сложенных мужчин, а за ними – бледный, как стена, Муаид. Парни (никто не сомневается в их профессии) одеты в длинные черные плащи, оттопыренные под мышкой, и обуты в военные ботинки. Захваченные врасплох видом заплаканной медсестры в белом халате, сидящей на полу, они останавливаются как вкопанные, что дает время мужчине за ширмой тихо вскочить в кровать и накрыться простыней с головой.

– Сами видите, что ничего подозрительного в моей клинике нет. – Муаид обнимает поднявшуюся с пола Марысю и с удивлением смотрит ей в глаза.

– А почему она сидела на паркете? – пробует к чему-либо прицепиться здоровяк.

– Да вот умерла женщина, которая тут лежала уже много времени, – врет Марыся и не краснеет, осторожно поглядывая на кровать. – Так меня это взволновало, что закружилась голова и я потеряла равновесие.

Играет она, как опытная актриса, в отчаянии сжимая пальцы и опуская взгляд.

– Нет! Вам нельзя! – кричит девушка, закрывая проход собственным телом, потому что агент безопасности делает один шаг вперед, желая увидеть, что скрыто за ширмой.

– Мне очень жаль, но я в эту минуту являюсь махрамом этой женщины, – официальным, вполне спокойным голосом сообщает Муаид. – Семья доверила мне не только ее здоровье, но и честь. Я не позволю ее опозорить, тем более после смерти.

– Что за глупости ты мне рассказываешь! – Нахальный здоровяк прется в проход, и в эту самую минуту Самира издает неистовый горловой стон.

– Она голая! – Марыся применяет последний аргумент, который почерпнула из телевизионных сериалов. – Тяжелобольных мы раздеваем. Так лучше за ними ухаживать и легче проводить немедленную реанимацию. Не хотите же вы опозорить бедную умершую, таращась на останки старой голой женщины?

Муаид удивляется двоюродной сестре, без которой он не справился бы. Тут к стонам сестры присоединяется Хадиджа, которая, несмотря на отупляющие успокоительные препараты, прекрасно отдает себе отчет в том, насколько опасна ситуация для всех тут присутствующих. Она начинает визжать, мотая во все стороны головой, и частоту звуков, ею издаваемых, невозможно выдержать. Самира тоже повышает голос. В эту минуту обе сестры разом дают концерт, при этом дергают простыни, ворочаются на кроватях с одной стороны на другую. Мужчины поражены, потому что больные выглядят как сумасшедшие.

– Таких нужно в психушке закрывать! – Шеф группы направляется к дверям, затыкая себе уши. – Или просто посадить в клетку и дать сдохнуть. Ведь это не люди, а животные.

– Видите, господин, а мы должны за такими ухаживать, – с удовлетворением говорит уже в коридоре хозяин клиники.

– Ты не думай, что отделаешься общими фразами! – Службист больно хватает Муаида за руку. – Думаешь, что, если поводишь нас по родильному отделению и отделениям для воплей, мы поверим, что ты не скрываешь здесь никаких повстанцев? В следующий раз прочешем это гнездо оппозиции от подвалов до крыши! Счастье твое, что на сегодня мы уже заканчиваем.

Из арки они смотрят на палату, из которой доносятся крики и вопли.

– Дай им, черт возьми, какие-нибудь успокоительные порошки! – Он поворачивается и идет к лестнице.

– Проводите господ, чтобы они нашли выход.

Муаид не хочет оставлять следователей одних. Медсестра прекрасно знает, что ей нужно делать.

Когда голоса и шум в коридоре стихают, Марыся закрывает дверь и прикладывает палец к губам, успокаивая женщин. Она быстро подходит к кровати мужчины и откидывает простыню. Улыбающийся, но еще бледный от страха, он садится на койке и восклицает:

– Ты добрая! – Затем уцелевший пациент крепко притягивает девушку за шею, чтобы поцеловать. – Ты спасла мне жизнь.

– И моему двоюродному брату тоже, – добавляет Марыся и вздыхает с облегчением. – А может, и себе?

– Мириам… – Слабый хриплый голос доносится от ближайшей к двери кровати, на которой лежит измученная Самира. – Мириам, помоги мне.

Шокированная Марыся молниеносно поворачивается и видит тетку, смотрящую вполне осмысленным взглядом прямо ей в глаза. Женщина, вышедшая из комы, встает, крепко держась за поручни, и пытается идти по холодному полу палаты. Она дрожит, но, собрав волю в кулак, с помощью племянницы направляется к окну. Она обнаруживает там мужчину среднего возраста и сразу узнает в нем Махди – ее единственную большую любовь в прошлом.

– Сами! – Мужчина протягивает к ней руки, а его посеревшее от болезни и страха лицо сияет сейчас радостью. – Моя любимая Самирка!

Влюбленные падают друг другу в объятия.

* * *