Читаем Апшерон полностью

Джамиль в этот вечер не пошел никуда и оставался дома один. Разговор с Таиром испортил ему все настроение. Несправедливое обвинение, брошенное ему не кем-нибудь, а ближайшим другом, сильно обидело его. Чем он навлек на себя подозрения Таира, он не мог понять. Дружескую искренность и преданность Джамиль ставил превыше всего, хотя сам никогда не делился с другими своими чувствами и переживаниями. Весь вечер он не находил себе места. Брался за книгу, но не мог сосредоточиться; выходил из дому, задумчиво бродил по безлюдной улице за общежитием, но не проходило и полчаса, как возвращался в свою комнату, ложился на кровать, еще и еще раз перебирал в памяти все подробности своего спора с Таиром. Убедившись в безупречности своих отношений к другу, огорчался еще больше. В странной логике Таира невозможно было разобраться. Ведь понимал же он, что товарищ, приехавший в Баку на год раньше, уж если на то пошло, имел больше прав на знакомство с Лятифой, и тем не менее он не только не признавал этих прав за Джамилем, но даже подозревал его в вероломстве.

"Да в чем же я не прав в конце-то концов? - думал Джамиль. - Может быть, я напрасно скрывал от Таира свое увлечение? Возможно, если бы я открылся ему с самого начала, между нами не было бы никаких недоразумений..."

Поднявшись с койки, он снова вышел на ту же безлюдную улицу и, отворачиваясь от редких прохожих, несколько раз прошелся под акациями, от которых ложились кудрявые тени на тротуар. Он любил Лятифу, любил давно. Так почему же он скрывал это не только от своих друзей, но и от самой Лятифы?

Джамиль был слишком горд, чтобы открыть свое чувство девушке, не будучи уверенным в положительном ответе. Правда, он верил, что Лятифа тоже увлечена им, но боязнь отказа обезоруживала его. Кроме того, Джамиль не жил и не мог жить, подобно Таиру, одной мыслью о Лятифе. На буровой он думал только о работе. Хотя он был всего лишь маленьким винтиком в сложном механизме буровой, однакоже понимал, что от точного и своевременного действия этого винтика зависит многое. Он уже из своего личного опыта знал, что если бурение будет закончено досрочно и скважина даст нефть, это принесет удовлетворение всем: товарищи по работе получат премии, бригада приобретет известность, и трест скорее выйдет из прорыва, а нефть, которую даст скважина, войдет в общий дебит добычи и увеличит славу Баку. Сознание общественного долга у Джамиля вошло уже в плоть и кровь, стало его привычкой, неотъемлемым качеством. По его мнению, Таир еще не понимал всего этого, но должен будет понять, когда втянется в работу. Ведь не сразу и у самого Джамиля сложились эти трудовые навыки. Было время, когда он тоже делал кое-что спустя рукава, лишь бы поскорее покончить с работой, а там идти в кино, театр, искать встреч с Лятифой. "Почему я не рассказал об этом Таиру?" Остановившись перед деревом, источавшим в эту теплую и безветреную ночь запах увядания, Джамиль глубоко вздохнул. Вдруг он понял, что после всего, что произошло, его доброжелательство будет истолковано Таиром в дурную сторону, что тот скорее всего отнесется ко всем его наставлениям недоверчиво, пожалуй даже враждебно, и размолвка между ними поведет к окончательному разрыву.

Он снова вернулся в общежитие. Стенные часы в коридоре показывали двенадцать. Скоро Лятифа должна выйти из театра.

И Джамиль, неожиданно для самого себя, вдруг принял решение: "Пойду встречу ее по пути... Открою ей свое сердце... Ведь год, уже целый год я люблю ее..." В этот момент он сам удивился своему долготерпению. - Скажу громко произнес он и вышел на улицу.

Лятифа долго не возвращалась домой. Так по крайней мере показалось Джамилю. Каждая минута тянулась бесконечно. Но вот группа девушек, сойдя с трамвая, направилась к каменной лестнице, ведущей на возвышение.

Джамиль узнал Лятифу - она шла рядом с Зивар - и подумал: "Если эти подружки не расстанутся, ничего у меня не выйдет".

Оживленно беседуя, девушки медленно поднялись по лестнице. Джамиль побрел вслед за ними. До него явственно донеслись их голоса:

- Пойдем к нам ночевать, от нас позвонишь домой.

- Нет, Лятифа, беспокоиться будут. Ты же знаешь маму.

Лятифа шагнула на последнюю ступеньку и, взяв Зивар под руку, потянула ее за собой. - Пойдем, ни за что не отпущу!

Девушки пошли рядом. Расстроенный, Джамиль вернулся к своему общежитию и долго бродил по пустынной улице. Наконец он вошел в общежитие. В маленькой комнате свет уже был погашен. Уличный фонарь освещал через окно лица Самандара и Таира. Оба они сладко спали.

Джамиль всмотрелся в лицо Таира, и ему показалось, что тот во сне счастливо улыбается.

"Уж не опоздал ли я?" - удрученно подумал Джамиль и, затаив дыхание, на носках подошел к своей койке.

4

Супруги Исмаил-заде, вернувшись из театра, долго разговаривали о спектакле и засиделись до глубокой ночи. Лалэ осуждала самоубийство Катерины, считала его проявлением малодушия, а Кудрат утверждал, что ее поступок был мужественным, ибо иного выхода из положения у нее не было.

Отстаивая свое утверждение, он говорил: