Читаем Аппетит полностью

Дом напротив монастыря пылал, пламя ревело в окнах. Вокруг бегали люди с ведрами. Моя лошадь стояла поблизости, в толпе других перепуганных животных, и высокий рыжеволосый парень чесал ей нос. Я подбежал, дал ему скудо и попросил отвести лошадь в палаццо Латини на Борго Санта-Кроче. Он кивнул, убежденный моим знаком Palle. Потом мы с Тессиной пошли к реке, через Порта Санта-Тринитá, через рыночную площадь на Пьяцца делла Синьория, куда все флорентийцы приходят рано или поздно. Пока мы пересекали площадь, направляясь к улицам Черного Льва, я посмотрел вверх, на стену Синьории. Тела висели неподвижно. Марко тоже окажется здесь, как только его найдут. На площади было не так уж много народу. Люди ставили лотки, жарилось мясо, пар поднимался над супом. На углу дворца стоял какой-то здоровяк, поглядывая то вверх, то вниз. Его густые золотые кудри колыхались, когда голова двигалась.

– Сандро! – окликнула его Тессина.

Он обернулся.

– Господи Боже! – воскликнул он. – Тессина Барони! И… Царица Небесная! Нино? – Он облапил меня и чуть ребра не раздавил. – Я думал…

– Я не умер, – разъяснил я. – Нужно будет мне об этом объявить.

– И госпожа! Вас прятали от меня, дорогая моя. Заперли от вашего Сандро. С тех пор как вы меня покинули, мое искусство превратилось в дерьмо.

– Ерунда! – заявила Тессина. – Ты же самый богатый художник во Флоренции.

– Доказательство низменных вкусов моих заказчиков, а не моего увядшего, поблекшего таланта. Смотрите, до чего я докатился. – Он протянул кипу листов, заполненных набросками висящих мертвецов. – Срочный заказ от Великолепного. Я собираюсь нарисовать этих тварей вон там, на стене. – Он указал на стену таможни. – Посмотрите-ка вверх: как Сальвиати кусает труп Пацци.

Наверху были лица, которые я видел в гроте на Колле-Оппио. Сальвиати, по-прежнему в архиепископской рясе, висел рядом с голым телом Франческо Пацци, его зубы сжимали левый сосок Пацци.

– Это мой муж? – с отвращением спросила Тессина. – Не думала, что еще хоть раз в жизни увижу его. Нино, уведи меня отсюда.

– Идите, идите, – сказал Сандро. – Я вас напишу. Конечно, я всех напишу, живых и мертвых. Но тебя, донна Тессина, я напишу! Что вы вообще собираетесь делать?

– Мы собираемся пожениться, – ответил я.

– Как можно скорее, – добавила Тессина.

– Правда? – удивился я.

– А ты не хочешь?

– Но я же не попросил твоей руки как положено!

Это опять была Тессина – Тессина из давних времен, из хижины отшельницы, Тессина с рынка, протягивающая мне украденный плод, чтобы я его попробовал.

– Положено? – переспросила она. – Я сегодня потеряла одного мужа, а другой восстал из могилы, причем вовсе не был мертв. Моя жизнь превратилась в сплошной розыгрыш! Я думаю, тебе стоит действовать побыстрее, Нино, пока не случилось что-нибудь еще более странное.

– Тогда завтра.

– Хорошо. И никаких герольдов.

– Клянусь.

И тут мы поцеловались по-настоящему. Никто не обратил внимания, кроме Сандро Боттичелли, а он видел все не так, как другие люди. Мужчина, целующий монахиню посреди Пьяцца делла Синьория под гирляндой из повешенных. Такое никогда не повторится, даже за тысячу жизней. Флоренция раскинулась вокруг нас: стены, башни, флаги. Горячее сало, лук, петрушка, свекольная ботва, баттута, потому что Флоренция начала готовить ужин. Весь этот вздор продолжался чересчур долго. Время идти домой, или в таверну, или в харчевню – поесть. А потом, завтра, жизнь начнется снова. И будет венчание в церкви Сан-Ремиджо. Надеюсь, там починят пол. Но сегодня вечером невеста и жених будут вкушать пищу в кухне старого дворца на Борго Санта-Кроче. Будет что узнать, будет что рассказать. Вкусы, по которым я так долго тосковал, откроются заново. Но сейчас и здесь были только повар и монахиня, а все остальное – лишь сплетни и шум.

49

Тем вечером труп Марко Барони забрали из монастыря Санта-Бибиана и протащили по Ольтрарно и мосту Понте Веккьо к веревке, ожидавшей его на Пьяцца делла Синьория. Болтали, что, когда тело повисло, вороны, кружащие над другими телами, закаркали и улетели – и еще целый день не возвращались к пиршеству. Это была неправда, но какая разница? Городу нужны были чудовища, и Марко Барони подходил лучше прочих. Сандро написал тело Марко на стене таможни вместе со всеми остальными предателями, так что Тессине приходилось ходить по Виа деи Гонди мимо двух своих бывших мужей, пока их не закрасили в тот год, когда в город вступил французский король. А поскольку их написал Сандро, они казались самой мертвой плотью, сохраненной какой-то некромантией, так что даже наводили на город страх. Их почти можно было понюхать, хотя они оставались всего лишь краской и штукатуркой. Так они вошли в память города, и так навсегда там останутся. Лучше, скажу я, когда помнишь ты, а не тебя.