– Для кухонной утвари монстр великоват, – возразила я. – Но я никогда не видела автомат, который одновременно отсчитывает купюры и дарит выпивку. Хотя… постойте… что-то он мне напоминает…

– Хорош трендеть! – разозлился Митяй и ударил железный «гроб» ногой. – Гони, дрянь безмозглая, мою десяточку!

От шкафа не последовало никакой реакции.

– Кто-нибудь у вас хоть раз получал из этого устройства рубли? – осведомилась я у служащих.

– Нет, – признался Юра. – Мы открылись час назад, Леся права, вон та стена еще липкая.

– Согласитесь, странная штука тут стоит, – вздохнула я, – нелепая.

– Ой, тише! – попросила Олеся. – Не ругайте его, еще услышит.

– Боишься, деньговыдавалка на тебя за плохие слова обидится? – захохотал Митяй.

– Не смешно, – строго сказала Олеся. – Я давно заметила, если про стиральную машинку или хлебопечку сказать, что она плохо работает, агрегат вмиг ломается. В пятницу пожаловалась сестре, что мультиварка с одного бока пирог пропекла, а с другого нет, и она в субботу даже не включилась. Сила негативной мысли способна электронику из строя вывести.

– Бабы дуры! – заржал Митяй. – Все дебилки!

Юра укоризненно посмотрел на него и произнес менторским тоном:

– Уважение к женщине – признак интеллигентного человека. Да, слабый пол не так умен, как мы, но неприлично тыкать обезьяне в нос тем, что она обезьяна.

– Я мартышка? – оторопела Олеся. – А ты… а ты кабан вонючий!

– Почему вонючий? – обиделся парень. – Два раза в день моюсь, это мужик противно пахнет.

– Клиент всегда благоухает, – ответила девушка, – а вот ты…

– Стоп! – скомандовала я. – Ребята, потом подеретесь. Где ваше начальство? Не уйду, пока с ним не побеседую.

Олеся понизила голос до еле слышного шепота.

– Вадим Георгиевич, управляющий отделения и сын владельца «ОБГДкредит», банкомат сам закупал, поэтому он не может быть плохим. В смысле, автомат. Все, что делает Вадим Георгиевич, надо хвалить.

– Отлично, зовите его, – обрадовалась я. – Понимаю, что вам велено ограждать начальство от обозленных клиентов и говорить, будто оно отсутствует, но я не уйду, пока не побеседую с вашим боссом.

– Шеф правда еще не пришел, – скуксился Юра. – И вы первые посетители нашего отделения, никто до вас деньги снять не пытался.

– Чего зря балаболить? – выкрикнул Митяй. И тут же развил бешеную деятельность – выдернул из держателя огнетушитель, а затем с силой ударил им по нежелающему работать агрегату.

Раздался гул, скрежет, монитор заиграл разноцветными огоньками, и полилась песня на неизвестном мне языке, я поняла только имя:

– Микки Маус, Микки, Микки, ньга-ньга, ньма-ньма, Микки Маус, обрда хрмда, Микки, Микки.

– Ну ваще! – попятилась Олеся.

Банкомат умолк, затрясся и оглушительно чихнул. Передняя панель упала на пол, из недр лавиной хлынул поток долларов. Митяй взвизгнул, прыгнул и наступил на банку с неизвестным содержимым. Жестянка лопнула, из нее вылетела струя бордовой жидкости, часть которой попала на деньги. Мужик, не обращая на это внимания, кинулся собирать купюры.

– Не трогайте! – заорал Юра. – Помогите! Спасите! Грабят!

Олеся почему-то заползла под большой стол, а я растерялась. Потом увидела в горе зеленых ассигнаций несколько кредиток, присела на корточки, начала рассматривать купюры. Поняла, что на валюте вместо американских президентов изображен главный герой мультиков Уолта Диснея, и рассмеялась.

– Деньги Микки Мауса! Ну как я сразу не сообразила? Это же сувенирный банкомат из какого-то Диснейленда. Засовываешь кредитку, и он тебе выдает несколько игрушечных купюр вместе с банкой напитка. Юрий, прекратите голосить! Бумажки на полу не имеют ни малейшей ценности. Сын хозяина банка, похоже, не самый опытный финансист, его надули мошенники, которые продали пришедшее в негодность оборудование. Оно стояло в каком-то развлекательном центре то ли в Азии, то ли в Африке, не знаю, где говорят на ньчанском языке. Видите несколько кредиток? Они все работали до середины девяностых. Вашему Вадиму Георгиевичу всучили то, что давным-давно подлежало утилизации.

Я выпрямилась и увидела, что Митяя в помещении нет. Мужичок удрал, набрав полные руки бесполезных ассигнаций, решил, что у него сегодня день невероятного везения, он поймал за хвост синюю, вернее, зеленую птицу удачи. Сумку с ядром Рылькина и моей записной книжкой проходимец бросил, посчитав, что десять тысяч рублей ерунда по сравнению с прорвой американских долларов.

– Хозяйский сын идиот! – в сердцах выпалил Юрий. – Я бы на месте отца отправил его в армию, навоз за лошадьми убирать.

– Лошади давно не состоят на вооружении, – заметила я, поднимая с пола свою кредитку.

– А вот и нет, – возразил Юра. – Лично я служил в конном подразделении, меня туда дед определил, не разрешил после школы в институт поступать. Ну и правильно сделал. А то бы я балбесничал, пил-гулял и стал бы как Вадим. Ну не дурак ли? Купил сувенирный банкомат!

Из-под стола донесся горький плач.

Глава 19

Я заглянула под столешницу, где, скрючившись, сидела Олеся.