– Это правда, Малик? – спросил он с искренним удивлением.

– Даже хуже, – откликнулся демон, нежно обнимавшийся с царем Мидасом, как пьяная пара на деревенской дискотеке. – Она и мне тоже заявляла, что мой член намного больше. Причем вдвое сложенный. Теперь-то понимаешь, отчего бедняжка Олег не ходил с вами мыться в Сандуны?

Сказано это было, само собой, с целью максимально вывести из себя противника: но демон не ожидал, что его слова приведут к сильному эффекту. Сам того не ведая, он наступил Малику на больную мозоль. Молодой человек д е й с т в и т е л ь н о избегал ходить с друзьями в баню – правда, скорее по причине излишней стеснительности, нежели размеров соответствующих органов. Но оправдываться было уже поздно. Ферри хмыкнул – в хмыканье содержалось столько яда, что это решило судьбу демона. Содрогаясь от бешенства, Мялик оттянул затвор пистолета. Пуля ударила в лоб Агаресу – ввиду загробной сущности, тот не умер, но сила выстрела толкнула демона назад. Его пальцы разжались, и он, выпустив спину царя, скатился по брусчатке к лежащему в луже крови трупу Кара. Нежно-белые, молочные щеки Мидаса оросила смесь из мозга, крови и осколков лобной кости – на коже задымились черные точки, оставленные кислотой. Автомат из золота, свалившись вниз, безжизненно звякнул о камни. Открыв глаза, воскресший Кар вцепился зубами Агаресу в ногу.

– М и д а с, не теряй времени, – прохрипел Малик, внезапно для себя назвав незнакомца по имени. – У нас две секунды.

Дотронься до этой сучки!

Царь с хрустом потянулся: Агарес прилично помял его, но на способностях, подаренных богом Ахриманом, это никак не отразилось. Светлана исполнилась разочарованием – в ее голове, как дымка, исчезал один из главных мифов о загробном мире. Еще со школы она слышала байку: якобы перед глазами умирающего человека всего за одну секунду до смерти стрелой проносится видеоряд картинок из жизни – детство, школа, свадьба…

НО ОНА НИЧЕГО НЕ ВИДЕЛА.

Ни в первый раз, когда осколок стекла, проткнув глаз, вошел в ее мозг, ни теперь, во второй… Улыбающийся Мидас двигался к ней, разминая затекшие кисти рук, палец, превращающий плоть в золото, конвульсивно подергивался. На него не действовал окрик Малика, требующего сделать все скорее . Он работает бесплатно. И поэтому должен получить удовольствие от окончания охоты – вдоволь насладившись первобытным ужасом жертвы. Невеста почувствовала, что теряет сознание… рот Мидаса сделался огромным, заполнив все видимое пространство: как на экране кинотеатра, она могла разглядеть волосок, дрожащий на прозрачной кожице нижней губы – от нетерпения. Силы иссякли – Светлана обвисла в ручищах Ферри.

Рот сменился пальцем – таким большим, что отчетливо были видны линии узора на подушечке: нити переплетались, образуя красивый рисунок, – быки с изогнутыми рогами, на их горбатых спинах сидят длиннохвостые птицы…

Ладонь Мидаса придвинулась к лицу невесты , заставив окружающее пространство лопнуть голубыми льдинками, испуская арктический холод.

Горячая земля содрогнулась, уходя из-под ног Светланы…

Глава VII. Падение Вавилона (Ночь на субботу, то же время )

Сквозь меркнущий разум невеста успела удивиться, насколько легко ее подняла в воздух раскаленная волна – словно перышко. Полет оказался быстрым и недолгим: она взлетела ввысь лишь на пару метров, не двигая руками и ногами, – что называется, «солдатиком». Соборная площадь треснула с легкостью ореховой скорлупы – ее разрезала извилистая, пышущая жаром трещина. Из подземных недр, словно горсть плевков, россыпью полетели бесформенные комья жидкого огня. Свалившись обратно, невеста приземлилась в трех метрах от Мидаса: голова стукнулась о камень, в глазах поплыл калейдоскоп из красно-зеленых пузырей. Мидас нелепо взмахнул руками, проваливаясь в расщелину, по новой рубашке поползли язычки подземного пламени. Успев схватиться пальцами левой руки за край пропасти, он отчаянно пытался вылезти наружу – из-под посиневших от напряжения, обломанных ногтей брызнула черная кровь.

– Дай мне руку! – прокричал Мидас Малику, перекрывая шум.

Он протянул правую ладонь, но Малик шарахнулся в сторону.

– Да ты чего, – испуганно завопил тот в ответ. – Шутишь, что ли?