Михаил Кокшенов

Апельсинчики, витаминчики…

Мой друг Михаил Кокшенов

«Есть много на свете таких лиц, над отделкою которых натура недолго мудрила, не употребляла никаких мелких инструментов, просто рубила со всего плеча, хватила топором раз — вышел нос, хватила в другой — вышли губы, большим сверлом ковырнула глаза…» Это Гоголь написал про Собакевича. Потому что Гоголь не знал Кокшенова.

А вот если бы Гоголь знал Кокшенова… Его нос, глаза, губы… Но вдруг на этих губах появляется улыбка! Добродушная и простодушная. Простоватая и хитроватая. Появляется улыбка, и — только что был Соловей-Разбойник, а вот уже — родимый Иванушка-дурачок.

Кокшенов знает обезоруживающую магию своей улыбки. И пользуется ею со страшной силой. Но исключительно в мирных целях.

Народный артист Михаил Кокшенов — любимец народа. Его обожают милиционеры и официантки, проводники и кассирши, водители грузовиков и медицинские сестры… Я не раз был свидетелем, как в советские времена всеобщего дефицита достаточно было одной его улыбки, чтобы мгновенно и безотказно обнаруживались гостиничные номера, которых «нет», и освобождались ресторанные столики, которые «заказаны», возникали продукты, которые «проданы», и появлялись билеты, которые «бронированы»… Да, не было и нет такой брони, которую бы не могла пробить улыбка Кокшенова!

Только, не дай Бог, не толкуйте всё это как ловкое умение благоустроить себя. Нет, это — бескорыстное стремление помочь своим товарищам и общему делу. Он с легкостью необыкновенной получает билеты и номера, останавливает поезда и отправляет самолеты, перекрывает улицы и добывает бронемашины с одной лишь целью — чтобы снималось кино.

А может, я не с того начал? Может, надо было начать с тех давних времен, когда он еще не был кинозвездой, а был начинающим автором, и в самых разных юмористических изданиях радовались его остроумным и неожиданным миниатюрам. Многие из них вы прочтете в этой книге.

Или, может, наоборот, следовало начать с гораздо более поздних времен, когда он — уже звезда — ощутил недостаточность только актерского творчества и занялся еще сложнейшим делом кинорежиссуры. Результат — парадоксальные комедии «Русский бизнес», «Русский счет» и «Русское чудо», которые собрали множество зрителей в кинотеатрах и не сходят с экранов телевидения. Рассказы о его работах вы тоже прочтете в этой книге.

Или, может, надо было писать вовсе не о работе? А о том, какой Мишка классный мужик, крутой спортсмен, русский богатырь. О том, как Михаил нежно-суров и ласково-строг со своей женой — прекрасной Еленой и дочкой Машей. О том, как Михал Михалыч любит Гришу — кобеля ужасающих размеров, жуткого монстра, которого он холит, лелеет и нянчит, словно малое дитя. Фото пса-балбеса вы увидите в этой же книге.

А может быть, вообще стоило начать…

Впрочем, с чего начать эти заметки и чем их закончить, не имеет никакого значения. Ведь всё равно и то, и другое, и третье это всё — о нем, и всё это — он.

Артист, режиссер, литератор. Мой друг Михаил Кокшенов.

Аркадий Инин

От автора

Когда ты молодой, то кажется, что время тащится очень медленно, и ты с нетерпением ждешь каждого следующего дня, ожидая от него каких-то чудес, новых свершений и торопишь, торопишь время.

Теперь, когда жизнь летит стремительно и уже не днями, а годами, то хочется хоть на минутку остановится и вспомнить, оглянувшись назад, то время, которое называется — МОЛОДОСТЬ!

Вспомнить о дорогих моему сердцу родителях, о товарищах и просто о времени, которое уже никогда не вернешь, но которое всегда со мной. Хочется вспомнить о безвременно ушедших друзьях. Хочется рассказать об учителях и коллегах, которым ты безмерно благодарен за те годы, а иногда и минуты общения, оставившие в моей душе неизгладимый след.

Хочется вспомнить и рассказать о театрах, киностудиях и картинах, в которых приходилось работать.

Хочется рассказать о тех странах и городах, в которых удалось побывать и работать благодаря самому для меня великому искусству на свете, самому великому таинству — КИНО!

Детство

Я — коренной москвич. Родился в Замоскворечье, аж напротив Кремля, на Софийской набережной. Можно гордо сказать — прямо в сердце России.

Домишко, правда, был, неказистый; его сейчас снесли, так что мемориальная доска мне не светит. Комнатенка тоже была паршивая, всего лишь девять метров, а нас было четверо — мама, бабушка, я и дворняжка «Чижик».

Зато место какое! На берегу Москва-реки и Кремль в твоем окне. Нет — вру. Кремля в окне не было, потому что окна были под потолком и в них был виден только кусочек неба. Но я точно знал, что у меня за окнами — Кремль, и это сильно действовало на мое мальчишеское воображение.

С детства меня тянуло во всякие исторические и археологические кружки. Мы с моими школьными товарищами исследовали все подвалы на набережной, ища подземный ход в Кремль.

Однажды нашли лаз в склад сухофруктов и, съев мешок немытых сухих груш, все угодили в Морозовскую детскую инфекционную больницу на две недели.